Натурщик
Шрифт:
— Э-э, — он отчего-то слегка завис, а потом все же сказал: — Нет, так не пойдет. Это моя кровать, я ее сделал для себя. Давайте-ка это Вы лучше поспите, — он оглянулся, осматривая практически пустую комнату, — да вот хоть на печке. Вы все равно мелкая, хорошо там поместитесь.
Мало того, что я толстая, так теперь еще и мелкая? Ну знаете ли! Может, я и не модель, но уж точно не мелкая. Мои метр шестьдесят один можно вполне считать среднестатистическими. А вот он явно переросток.
— Спите Вы сами на своей печке, я остаюсь здесь! Это моя половина! —
А что? Мягонько.
— Хорошо, — зло проговорил он. — Пусть это будет Ваша половина, но кровать моя!
И я почувствовала, что кровать подо мной дрогнула и куда-то поехала.
— Эй, а ну стоять! Куда это ты мою кровать потащил?
Я соскочила с кровати и вцепилась в ее край, пытаясь остановить движение.
— Туда, где ей место! — он упрямо тащил кровать вместе с упирающейся мной в свой угол. — А ты иди на печку.
— Сам иди на печку! А лучше в печку!
И я еще сильнее вцепилась в бортик кровати. Но куда уж было мне против таких ручищ! Мы так и доехали до его угла. Кровать и упирающаяся я.
— Да уж, так за мою постель женщины еще не боролись, — проговорил он, вытирая тыльной стороной руки лоб. — А что? Хочешь — оставайся? Разве не за этим сюда приехала?
И он похлопал ладонью по кровати и подмигнул.
— Да иди ты к черту! — зло бросила я, направляясь в свой угол.
Да уж! Вот они, принцы, во всей своей красе. Сам будет спать на кроватке, а я, значит, должна на печке бока наминать? Свинтус! Я даже не заметила, как мы с ним в пылу борьбы перешли на «ты». Да и фиг с ним! Чести много выкать ему еще.
Я недовольно осмотрелась и подошла к печке. Засунула руку внутрь и вытащила большой уголек. Походила, попримерялась и стала чертить на полу.
— Ты что творишь? Я тут недавно пол вообще-то помыл, — послышался его недовольный голос.
— Границы фиксирую, — пробормотала я, пятясь задом и вычерчивая жирную черную линию, сверяясь с ориентирами. — На мою территорию не заходить! Я возьму часть печки и вот эту зону, твоя будет там, а это общая, понятно? — говорила я, болтаясь вниз головой и отступая назад.
— Понятно, — донесся откуда-то сзади его слегка хриплый голос.
И я почувствовала, как по моей попе, обтянутой хлопковыми брючками, прошлась горячая рука.
— Эй, ты что творишь? — я быстро обернулась.
Но он стоял далеко. Показалось что ли? Но я все равно еще раз подозрительно на него посмотрела и сказала:
— И давай установим правила. Первое: друг к другу не лезть и руки не распускать. Второе: раз живем вместе, то и платим пополам. С тебя пять тысяч за месяц. Третье: еду каждый готовит себе сам и посуду моет за собой сразу. Четвертое: уборка по очереди. Пятое: чужие вещи не брать. Все понятно?
Он удивленно вскинул брови. А что ты хотел? Поживи с мое в общаге — не так научишься дисциплине.
— Хорошо, только у меня наличных нет, а тут связи нет, чтобы перевести, — проговорил он.
— Я могу купить у тебя кровать, — попробовала я заполучить эту красавицу.
— Не пойдет,
Я скептически посмотрела на наспех сколоченную из брусьев кровать. Да уж, работа точно ручная, но вряд ли это добавляет ей стоимости. Даже наоборот.
— Да и вообще! Не должен я тебе ничего платить. Это дом моей прабабки, я имею полное право здесь находиться.
— Мне не хочется разрушать твои фантазии, но ты не прав. По документам вы с этим домом друг другу чужие, поэтому будь добр плати. И твою кровать я готова выкупить за две тысячи.
— Было же пять! — возмутился он.
— Инфляция, мой друг, инфляция. Активы обесцениваются. А ты думай быстрее — скоро и того меньше будет.
— Да найду я тебе деньги, через пару дней принесу. А кровать не трогай!
— Вот и ладненько, рада, что мы договорились, а теперь выйди: мне нужно переодеться.
Он недовольно фыркнул, закатил глаза и вышел наружу, что-то бурча себе под нос. Я расслышала только «ну отец, …, бу-бу-бу,…приперлась, бу-бу-бу…, кровать,…». Иди ты уже и не бухти. Радуйся, что вообще разрешила остаться.
Приведя себя в порядок и умывшись из допотопного умывальника, я аккуратно разложила часть своих вещей на скамье у стены. Надела коротенькие шортики с маечкой и, прихватив с собой блокнот, отправилась на улицу. Отпуск у меня или что? Нужно срочно начать принимать солнечные ванны, а то июль не вечный. А этого…этого… А как его зовут-то хоть? Да пофиг! В общем, этого правнука хозяйки дома буду игнорировать.
Нацепив на нос солнечные очки, я с гордым видом направилась в сторону реки. Спустилась с крыльца и по заднему двору продефилировала мимо своего соседа, который с огромным рвением махал топором. Быстрые и сильные удары за моей спиной прекратились, и в тишине, нарушаемой лишь птичьими голосами, я услышала тихий рык. Или мне показалось? Я быстро обернулась и успела заметить горящий взгляд своего соседа, который он быстро отвел от моей пятой точки.
А говорил, тощих любит? Может, мой зад и отягощен парой лишних килограммов, но они очень грамотно распределены на широких бедрах, а тонкая талия и высокая грудь с твердой троечкой делают мою фигуру похожей на идеальные песочные часы. Но тебе придется подобрать слюни, соседушка, не по твою душу это все добро! Не нравятся мне такие наглые, как ты. И под возобновившиеся и еще более яростные удары топора я спустилась к реке.
Нужно быть с ним поаккуратней и, вообще, нужно связаться с арендодателем, уточнить, кто таков. Что-то я слегка безответственно себя повела, разрешив ему жить со мной. А вдруг маньяк какой? Стало до жути страшно. Обернулась и увидела, как он остервенело машет топором. Е-мое! Да я совсем рехнулась? Так, и как тут связь словить?
Я стала судорожно бегать с телефоном, выискивая сигнал. Ни деления. Глушь так глушь. Села и стала бесцельно копаться в телефоне. Случайно открыла почту. Ух ты! Письмо от Марханова А.В. с пометкой «важно». Наверное, пришло в дороге, а я не увидела. Открыла и прочитала.