Научи меня летать
Шрифт:
— И будешь ты совсем страшный, — заключила малышка.
— Нет, не стриги! — воскликнула старшая девочка, даже забыв про уана. — Ты что, дурачок. Они же у тебя такие красивые!
— И ничего не красивые, — смущённо буркнул мальчишка.
— Пообещай мне! — настаивала Вирра.
— Обещаю, — сдался Хин и добавил мстительно: — Отпущу до пят, привяжу к ним камень и прыгну в реку с обрыва.
— Как в страшных историях, — засмеялась Вельрика.
— Утопленники жуткие, — поджала губы Вирра. — Если уж тебе так хочется, то… Придумай что-нибудь другое.
Мальчишка только вздохнул. Некоторое время все трое молча шагали по дороге
— Так правда то, что госпожа говорила?
— Конечно, правда, — усмехнулся Хин. — Зачем бы ей придумывать?
— А некоторые у нас считают, что очень даже есть зачем, — возразила Вирра.
Мальчишка сотворил недоумённый жест:
— Это была бы очень глупая ложь, потому что её легко проверить.
— Так уж легко? Приедет какой-нибудь самозванец, и пока разберёшься!
— Кому нужен такой позор?
— Орур говорит, что бывало такое, — авторитетно заметила Вирра. — А старейшина у нас умный.
— Молодой старейшина, — захихикала малышка.
— Спроси хоть того же Тадонга — он знает эту историю, — добавила старшая девочка.
— Я с ним не разговариваю, — негромко напомнил Хин.
— Ну и глупо. Зачем?
— Я так хочу.
Вирра наставительно подняла палец:
— Всё равно однажды заговоришь.
— Не заговорю!
— А вот и заговоришь!
Вельрика, обрадованная начавшимся спором, поддержала сестру:
— Заговоришь! Заговоришь! — принялась повторять она.
— Не шумите вы так! — одёрнул девочек Хин. — Если будете мешать стражникам спать, они вас больше не пустят.
Мост и двор они пересекли в тишине, держа пальцы на губах, чтобы не забыть о необходимости молчать. Они опасливо озирались по сторонам, словно были лазутчиками в стане врага, переглядывались меж собой и широко улыбались. До ворот все трое добрались незамеченными и быстро шмыгнули в крепость.
— Хин, — заговорила Вирра, когда они по винтовой лестнице поднялись на второй этаж, — а какой он из себя?
— Опять уан? — вредно спросил мальчишка. — Я не знаю, я его не видел, а мать всегда выражается так, что даже если сама что-то понимает, никто другой этого всё равно не поймёт.
— Он добрый?
— Да не знаю я. Наверняка нет.
— А почему он раньше не приехал?
— Не знаю, — в третий раз повторил Хин. — И вообще мне плевать на этого уана!
Вирра недоверчиво заглянула в лицо мальчишке, но больше ни о чём не спросила. По другой лестнице они поднялись на третий этаж, прошли его и вновь спустились на второй. Коридор, в котором они оказались, был тёмным и пыльным, но даже малышка не испугалась. Хин сняли перчатки с рук и нащупал стену, а потом двинулся вперёд — от отметины, к отметине. Он шёл первым, осторожно переступая через камни, лежавшие на полу. Правой рукой мальчишка водил перед собой и, когда нащупал невидимую стену, тихо велел девочкам остановиться.
— Третий камень вниз и влево от последней отметины, — шёпотом напомнила Вирра.
Хин сосредоточенно провёл пальцем по стыкам и тотчас тусклый серый свет обрисовал стены и фигуры. Мальчишка встал на четвереньки и полез в узкий проём. Старшая девочка пустила вперёд сестру, и только потом протиснулась сама. Длинный коридор поворачивал налево, покрытые пылью столбы поддерживали потолок, а свет пробивался сквозь узкие окошки, в которые едва можно было просунуть руку. Вдоль по стенам тянулись диковинные надписи, вырезанные в камне, в
— Вот здесь он будет жить, твой уан, — проговорил Хин. — Так что сегодня мы последний раз тут играем.
Йнаи с поклоном доложил:
— Все собрались.
Каогре сотворил жест позволения, и младший советник отступил в сторону. Один за другим в хижину вошли шестеро летней. Первые пять были немолоды — старше Йнаи, а двое из них превосходили годами самого уана. Они и в приграничную деревню привезли с собою богато расшитые мантии, а ступали чинно, словно во дворце, но шестой человек — высокий, беловолосый, загорелый, одетый лишь в набедренную повязку — разбивал торжественное впечатление.
Опережая остальных, он уселся за стол и зевнул. Некоторые из советников взглянули на него неодобрительно, но никто не посмел его одёрнуть. Йнаи последним занял своё место — справа от беловолосого силача — и невольно сморщил нос. Пока старшие разворачивали карты, он осторожно коснулся плеча соседа и прошептал:
— Ченьхе, я же предупредил, во сколько собрание.
— Ага, — дружелюбно улыбнулся беловолосый. — Ну, так я здесь.
— Вы могли отпустить новобранцев раньше и переодеться. Ваш отец любит, когда всё чинно.
— Слушай, не начинай. Что важнее: прихоти отца или военная мощь? — самодовольно усмехнулся силач.
— Не думаю, что десять лишних минут тренировки сделали наших воинов непобедимыми, — вежливо заметил Йнаи.
Беловолосый озадаченно взглянул на него, задумался, но вскоре вновь уверенно улыбнулся и снисходительно бросил:
— Меньше слов, больше дела!
Советник умолк: возражать тут было нечего. Наследник Каогре даже не оспаривал чужие слова — чаще всего он их просто не понимал. Обсуждения на совете казались ему скучными. Он чувствовал, что важно разряженные старики попусту тратят его и своё время. У всего, о чём они говорили, было простое решение, а они начинали изъясняться загадками, да ещё возражали друг другу. К тому же на советах часто обсуждали одно и то же — видно, стариков подводила память. Вот они заговорили об укреплении границы с зоной Олли, потом о засухе в наиболее северных деревнях владения и ещё о множестве скучных вещей. Наконец, стали думать, как подавить бунт в двух селениях, отказавшихся платить подати и перебивших сборщиков и их охрану. Ченьхе грыз ногти и нетерпеливо топал ногой. Раньше тема бунтов была ему интересна, но тот вопрос, который его отец старательно обходил стороной, обещал, как казалось молодому наследнику, куда более заманчивые перспективы.
Наконец, Каогре положил на ворох карт лакированную трубочку.
— До сих пор наш сосед на юго-западе не представлял опасности, — сказал он. — Это была ничья земля — даже её обитатели держатся такого мнения. В крайнем случае, можно сказать, земля Гильдии. Мы ждали, но Весна не вводила войска, напротив, год назад вывела последнюю кварту. [5] Тогда мы обсуждали эти действия и заключили, что гильдар осознали как бессмысленно и дорого содержать войско в чужой стране — их доходы не покрывали убытки. Всё казалось логичным, но кто из вас объяснит мне, что творится теперь?
5
Армейская единица, численностью от семидесяти до двухсот пятидесяти человек.