Наука убийства

Айлетт Стив

— Охладите кору мозга — и никто не пострадает, — прошептал он.

— Что он сказал? — покосился мистер Кракен.

— Он сказал: «Охладите кору мозга, и никто не пострадает». Это значит, кору мозга каждого, всех и всякого. Сюда же включается внутреннее состояние самого мозга. У Малыша проблемы с речью, но он правильный пацан. Правда, Малыш?

— Скажи им отвалить от касс, Дэнни, — прошептал Малыш.

— Ага, отвалите отказ, дамы и господа, или, как понимаете, вам оно выйдет боком. Кракен, ты главный кассир, так? Иди назад и расчиповывай хранилище.

Мистер

Кракен был не против — даже ленивые мухи, лишённые законного интереса к чему-либо, приняли участие в фестивале отключения тревоги под дирижёрскую палочку пистолета Данте. Старик хихикнул про себя и начал передвигаться столь медленно, что палеонтологи заливали гипс в его следы. Данте и Малыш сдвинули головы.

— Знаешь, Дэнни, похоже, в прошлой жизни он был ледником.

— Да, хорошо, что мы тут не за деньгами, — иначе такими темпами инфляция сожрала бы их быстрее, чем он донёс.

— Дэнни, местные у двери.

Прохожие собрались вокруг растекающегося охранника и глазели через разрушенный вход. Завыли полицейские сирены.

— Хватит оттормаживаться, старик! — крикнул Данте. — Давай ключи.

Данте оставил Малыша на стрёме и понёс чип-ключ в хранилище.

На хранилище стоял часовой замок: если чип использовали без правильного кода, человека с ключом швыряло на двадцать минут в будущее, где он уже оказывался окружённым и в наручниках. Компьютерщик, Загрузка Джонс, взломал контрольную карту, которая теперь лежала в пряжке ремня у Данте — тот сунул её внутрь, меняя программу. Пихнув её в замок, он набил случайный набор цифр и был брошен на двадцать минут в прошлое.

Сирены резко исчезли. Никто не знает, что он в хранилище. У него есть десять минут до того, как Энтропийный Малыш войдёт в банк, и пятнадцать до своего прихода.

Роза Контроль выбила правильную комбинацию из менеджера, угрожая отрезать ему руку, и поскольку требовался его отпечаток пальца, отрезала ему руку. Данте прижал палец к сканеру и набрал код — дверь лязгнула. Он толкнул её, как заглохшую машину, и она потихоньку сдвинулась.

Данте сразу бросился к депозитному люку, открыл его резким рывком и отмычкой. Внутри оказалась книга, обёрнутая в ПВХ. Он забрал её, положил туда балластный тезаурус и руку, а после закрыл люк. Покинув хранилище и захлопнув тяжёлую металлическую дверь, он сел за стол вкладчиков и поджёг том смесью напряжённого возбуждения и почтения.

Жизнь и смерть в природе обладают равной властью. Когда законы столь фундаментально противоречат друг другу, они вызывают большое смущение в средней душе — и редко чистый разлом. Сейчас, когда два принципа встретились и примирить их невозможно, промежуточное пространство идеально для демонстрации складывания шаров и поджигания пердежа. В правильном месте и в правильное время возможно уязвить одновременно и застывшую в развитии голову фашиста, и разжиженное сознание скучного либерала. Противоположности притягиваются, выливаясь в сужение возможностей. Взрывы усиливаются в закрытом пространстве. Люди говорят: тот, кто нападает на систему, должен быть готов жить

без неё, подразумевая, что они не готовы. Если в кошмаре привиделся людоед, самое страшное — избавляться от его трупа.

Довольный, он встал и сунул книгу в штаны. Нашёл предохранитель и ослепил камеры на банковском этаже болторезкой. Сидя в хранилище, он смотрел на часы и лениво думал о том, что шутовской костюм с разными половинками — удобный ориентир для распиливания. Потом он пошёл на банковский этаж и прижал Узи к виску заднего охранника.

— Брось обжору.

Энтропийный Малыш неподалёку скрежетал зубами болеутоляющие и втыкал на вариант эвтаназии. Пистолет охранника лязгнул об пол, и Малыш поднял взгляд, нервный и испуганный. Данте увидел страх Малыша во всех его многоцветных ферментах — из кувшина его черепа изливалась сердцевина не застывшего желе.

— Дэнни, у тебя это второй раз? Как у меня дела? Суета у входа — передний охранник обернулся, его схватили сзади — выстрелы хрустнули в потолок, взрывая лампы. Кассиры завопили. Охранника вырубил новоприбывший, который вышел вперёд и ненароком раскинул руки. Он был одет в длиннополый плащ, три оттенка чёрного. Снова Данте.

— Ад суть другие люди, Локоть, — сказал он, — особенно когда они травят тебя газом.

Данте поднял винчестер и задумался. Данте Второй сделал ещё шаг вперёд. Сирены надрывались.

— Валяй, Локоть. Мы договорились.

Данте прицелился, и Данте Второй выбросил руку ему в глаза. Карабин щёлкнул, осечка — Данте Второй кинул взгляд.

Данте снова нажал и выстрелил ему в пузо. Данте Второй сложился пополам и кильнул на пол.

— Ты — Кори, тебя так зовут? Будешь заложницей.

Данте поволок Кори Кассиршу к чёрному ходу, а Энтропийный Малыш навёл Кафку на собрание. Троица дала задний ход.

— Ты должен мучиться! — взвизгнула Кори, жуя жвачку. — Ты застрелил собственного брудера-близнеца?

— Это был не бруддер Дэнни, мисс, — прошептал Малыш, когда они прорывались через хранилище, — это был сам Дэнни.

— Обычно на месте преступления оставляют свои отпечатки пальцев, — прожевала Кори, пока Данте подключал лифт. — А ты оставил целый труп?

— Не бывает, чтобы мы не оставили отпечатков, — сказал Малыш. — Всегда с собой от руки раскрашенные подлинники, а, Дэнни?

— Я официально мёртв, мисс, — объяснил Данте. Лифт открылся, и они шагнули внутрь. — Матушка получит страховку. Слава Христу, никакой музыки; есть жвачка?

Кори дала Данте палочку, и они принялись синхронно работать челюстями, пока лифт поднимался. Малыш вытащил из кармана пригоршню таблеток и вбил их себе в рот.

— Оставайся настороже, — сказал Данте.

— Болеутоляющие станут наркотиками будущего, Дэнни.

— Наверняка, но ты этого не увидишь, — пробурчала Кори и выдула большой розовый пузырь.

На третьем этаже Данте использовал жвачку, чтобы прилепить заряд к пульту, и отправил лифт вниз. Троица пошла по коридору, и когда пол бухнул взрывом, Данте застыл перед стеной, которой здесь не должно было быть.