Наукамоль
Шрифт:
– Отвали чёртов еврей, – это были первые слова Кэрол, адресованные мне. Я поднялся на этаж нашего офиса. У нас было помещение, которое включало в себя приёмную и несколько кабинетов. Единственное, что мне нравилось в этом здании на нашем этаже – это то, что автомат с шоколадками и кофе был рядом с входом в наш офис и то, что можно было перекинуться по пути от моего кабинета до автомата, а потом и на обратном пути, парой фраз с нашим секретарём Ли Сан. Она была очень исполнительной и работала за небольшие плату. Босс взял её на должность секретаря, несмотря даже на проблемы с языком, азиатки были его фетишем. Я проходил мимо Ли Сан и старался подкинуть ей новые разговорные слова и фразы. Новые знания приводили её в восторг. Мне нравилось быть наставником, иметь авторитет в её глазах. Я само реализовывался как наставник, и она в свою очередь была мне благодарна. Позже у неё с боссом была своя большая история. Кофе и сахар были моими друзьями во временных форточках между работой с клиентами. Стаканчик кофе со сливками и батончик Kit Kat – мой традиционный и изысканный завтрак. И вот я поднимаюсь на этаж и направляюсь к автомату за своей наградой, теребя в ладони заранее подготовленные монеты. На лавочке в коридоре сидела прекрасная юная особа. Я не видел в своей жизни девушки красивее и мой мозг отказывался признавать, что красивее в принципе в природе кто—то может быть. Девушка сидела насупившись, взгляд усталый и обречённый. Красные невыспанные глаза и слегка опухшее от слез лицо беспомощно маскировали её привлекательность. Голубоглазая, бледная,
Через мгновенье я вошёл в офис, в приёмной меня уже ожидали первые клиенты. Это были Свен Якобсон и его супруга Доротея Фольчинелли Якобсон. Ли Сан поприветствовала меня и превозмогая свои лингвистические возможности постаралась максимально выразительно представить мне наших гостей. Но получалось ужасно. Ужасно смешно. Это привело меня в чувства. Она произносила имена максимально выразительно и чётко, но акцент и ударения превращали все в кашу. В несъедобную на вкус для ушей кашу! Её слова были быстры и ловки словно монахи шаолинь, затем внезапно они спотыкались и лопались как мыльные пузыри в объятиях у детей в парке аттракционов. Я смог переместить фокус внимания с событий произошедших секундами ранее в коридоре и сосредоточиться на клиентах. Похоже, что супруги Якобсон уже познакомились с Ли Сан и их не смущало её произношение. Впрочем, как мне показалось, они вообще не уделяли пристального внимания происходящему вокруг. Миссис Якобсон эмоционально жестикулировала и шёпотом высказывала какие—то претензии и недовольства мужу. Эта женщина итальянка, Фольчинелли в девичестве. Необыкновенно красивая женщина: зеленоглазая брюнетка, её чёрная как смола коса покорно свисала по спине до самой поясницы. Все помещение было просто заряжено энергией её эмоций. Монолог между супругами продолжался, шёпот—крик вибрировал отскакивая от стен и врезался в уши всем присутствовавшим своим шипением. Даже Ли Сан, которая с трудом общалась по—английски даже на бытовые темы, казалось понимала в тот момент каждое слово, смутилась и не знала, как поступить, опасаясь прерывать диалог супругов. Теперь уже диалог, так как мистер Якобсон произнёс фразу: «Обсудим это с ней». Мужчина сидел спокойно и сосредоточенно смотрел в никуда. Я узнал в его обречённом и усталом взгляде глаза той самой девушки, которая минуту назад сначала подарила мне крылья и возвысила до небес, а затем окунула в кипящую лаву и превратила в безногую сороконожку. Это были её глаза. Глаза её отца. Мистер Якобсон – мужчина, как ты сам понимаешь скандинавского происхождения, крупного телосложения, высокий и достаточно стройный, с голубыми ледяными глазами, светлыми волосами и лёгкой небритостью выражавшейся блеском золотой щетины на свету. Он напоминал бога Тора из комиксов и мифологии. Мистер Якобсон заметил меня и Ли Сан и словно пробудившись от гипноза жены одёрнул её. Мы поприветствовали друг друга. Теперь уже, говоря полным голосом, миссис Якобсон не оставила во мне ни капли сомнения в том, что она является матерью той самой девушки. Это был тот же голос. Факты склеивались в единую картину и мне оставалось лишь подмечать их подтверждение. Однако супруги пришли за консультацией по бракоразводной процедуре. Миссис Якобсон задавала огромное количество вопросов, стараясь подбирать самые острые, создавая своеобразную драму из каждого. Каждый следующий вопрос был новым актом в драматической пьесе. Всякий раз задавая вопрос она следила за реакцией мужа, словно пытаясь вывести его на эмоции, нащупывая болевую точку. Она спрашивала об алиментах и не давая ответить на вопрос тут же рассказывала о подробностях их семейной жизни. Так я узнал, что алименты полагаются их младшему ребёнку – сыну Марко. «Ты ведь не забыл своего приятеля Марко, Винсент!», – Расти посмотрел на меня вопросительно, ухмыляясь. А на колледж для своей дочери Кэрол у них деньги давно уже есть, но та ничего и слышать не хочет о юридическом или экономическом образовании. Хочет изучать океан и прочую чушь. «Я работала на трёх работах, когда приехала сюда. Днём училась, по вечерам мыла полы в Junkfood&co, затем шла на ночное дежурство, а по выходным работала нянечкой. Готовилась к экзаменам, когда детишки клиентов засыпали и не могла даже мечтать о таких возможностях, которые мы сейчас ей даём», – эмоционально выпалила Миссис Якобсон уже не сдерживая слез. В такие моменты мистер Якобсон брал супругу за руку, и та успокаивалась на некоторое время.
Затем на неё накатывала новая волна эмоций: «И он её постоянно защищает!» – она кивнула в сторону мужа. «Работает сутками напролёт: уходит в семь утра, целует детей и исчезает. Затем возвращается около восьми вечера, когда семья собирается к ужину. Мы мило беседуем и все счастливы. Дети в нем души не чают, потому что не видят его сутками, а я целый день сражаюсь с ними и бесконечными бытовыми проблемами! И так уже 18 лет!»
«Милая, ты наш ангел и хранительница очага», – мистер Якобсон благодарно взглянул в сторону жены. А та продолжала: «Ему не звонят с жалобами учителя и соседи, он редко сталкивается с нескончаемыми капризами детей!» – миссис Якобсон снова заводилась с пол оборота.
«Не
«Вот именно! Я их воспитала. А где был ты? На чёртовой работе? Зарабатывал деньги которые некогда было и тратить? Променял семью на чёртову карьеру, на службу аэрокосмической отрасли! Поможешь им создать очередного железного «монстра—убийцу? Это между прочим слова твоей дочери! Потом они тебя выкинут как отработанный материал! Я устала играть роль плохого копа, дети любят тебя больше чем меня! Ты их кормилец, защитник и друг в одном лице. И все это за один час в сутки, который ты им уделяешь! А я для них привычная и будничная, зануда—мамаша!»
Мистер Якобсон парировал: «Ты прекрасно знаешь, что они любят тебя ничуть не меньше! И ты прекрасно знаешь, что я думаю о будущем наших детей в первую очередь, и о достатке нашей семьи! Полагаешь я обожаю свою работу? Она меня уже давно не вдохновляет. Я не вижу своей семьи! Я не вижу детей, а скоро они совсем повзрослеют и уедут. И этот поезд мне уже никогда не догнать!» На каменной стене нервов мистера Якобсона начала проявляться сеть трещинок. Миссис Якобсон в гневе была крайне язвительна: «Похоже, с одним из наших детей тебе разлука не грозит! Будешь навещать её каждое воскресенье в женской тюрьме штата – в Техачапи, если повезёт! А если не повезёт, то в другом штате. Переедем в Санта—Клариту, туда где мечтали провести старость, будет ближе до Техачапи. А лучше в Палмдэйл, к тебе на работу. Будешь хвастаться перед своими коллегами инженерами и авиаконструкторами какая у тебя прекрасная дочь и как ей идёт этот прекрасный оранжевый комбинезон».
Миссис Якобсон осознав сказанное взвыла от боли, смысл собственных слов разрывал её материнское сердце. Это был безудержный плач, рыдания полные горя и переживаний. Она начала задыхаться и потеряла сознание. Мистер Якобсон от неожиданности потерял дар речи и побледнел от страха. На мгновенье и я впал в ступор, даже не знаю от чего больше, от обморока миссис Якобсон или от предшествующих этому эмоций и содержания диалога. Но я быстро спохватился: «Давайте положим её на диван!» Мистер Якобсон подскочил и что—то невнятно бормоча, с трясущимися руками и паническим воплем помог мне перенести супругу на диван. Похоже, что до Ли Сан дошли звуки нашей беспомощной суеты: она вбежала с испуганным видом в комнату и увидев лежащую на диване бесчувственную миссис Якобсон, начала эмоционально верещать что—то на китайском. Она смотрела на нас безумными глазами, при этом махая руками как ребёнок, впервые оказавшийся в бассейне. Она не понимала, что мы её не понимаем. Мистер Якобсон пытался привести супругу в чувства. А я подбежал к Ли Сан, схватил её за плечи и попросил говорить по—английски: «Мы тебя не понимаем, Ли Сан! Где наша чертова аптечка?» Наконец она сообразила в чем дело и выбежала в приёмную. Через 5 секунд она вбежала уже с аптечкой в руках. Я открыл коробку и начал быстро перебирать содержимое. Не сильно понимая, что конкретно ищу я рассчитывал найти ответ на ходу. Нашатырного спирта в ней не оказалось. Мистер Якобсон тем временем начал шлёпать жену по щёкам. У меня в руках была ватка и никакого решения проблемы в голову не приходило. Но я должен был действовать. Уже направляясь к телефону с намерением вызывать службу спасения я вдруг вспомнил о бутылке виски в своём шкафчике. В нашей профессии это штука незаменима, клиенты часто нуждаются в снятии стресса, что называется «здесь и сейчас». Я достал бутылку, смочил вату волшебным напитком и протянул мистеру Якобсону. Тот понял мою идею и быстренько начал протирать носовые пазухи супруги. Наконец, та начала приходить в себя.
Миссис Якобсон открыла глаза и с недоумением в глазах обнаружила себя лежащей на диване, вокруг толпилась толпа озабоченного народа.
«Дорогая ты в порядке?» – первое слово было за мистером Якобсоном. «Ещё бы! В последний раз я видела тебя на коленях перед собой, когда ты делал мне предложение. Как символично, что следующий раз случился, когда мы занялись разводом» Даже в таком состоянии она была в своей роли. Миссис Якобсон улыбнулась, она очнулась словно выспавшись. Я предложил отвезти миссис Якобсон в больницу, но та отказалась: «Боже, нет. Я не бывала в местах здравоохранения по собственному желанию с тех самых пор, как подрабатывала в студенческие годы в больнице. И никакая смерть, и старость не заставят меня оказаться там вновь. Чёртов виски, ненавижу этот запах с детства!»
«Ли Сан сделает вам крепкий кофе» – я кивнул в сторону секретаря. Мистер Якобсон все ещё находился в шоковом состоянии, он казалось прилип к дивану на котором располагалась ожившая жена.
«А вам, мистер Якобсон, я предложу напиток покрепче» – Я направился к бутылке с виски.
«Встань уже, Свен! Я в порядке» – буркнула миссис Якобсон.
«Доротея, ты меня так напугала!»
«Он слишком впечатлительный. На первых наших родах точно так же потерял сознание, как я сегодня. Наша дочь, похоже, умеет доводить нас до этого состояния с самого момента своего рождения»
Ли Сан принесла чашку ароматного кофе для миссис Якобсон. На ближайшие 5 минут воцарилась тишина: супруги неспешно потягивали каждый свои напитки, а я размышлял о том, что же делать дальше. Как юрист я мог бы воспользоваться ситуацией и заработать на бракоразводном процессе этой колоритной парочки. Как психоаналитик я видел и был уверен, что с этим материалом можно работать. Якобсоны виделись мне одним целым и кризис в их отношениях был вызван скорее внешними обстоятельствами, нежели это был вопрос чувств. Как человек и сторонний наблюдатель я и вовсе симпатизировал этим людям. Оба весьма интересные персонажи, симпатичные люди, каждый со своей изюминкой в характере. Мистер Якобсон был словно Тихий океан; огромный и спокойный, с богатым внутренним миром. А миссис Якобсон волновала его, словно тёплые и горячие потоки воздуха, создавала волны, нарушала спокойствие. Тем самым они дополняли друг друга, они были едины, их сложно было представить порознь. Но сейчас между ними была война; не кровавая, но бесполезная. Даже скорее паразитирующая. Война, возникшая на уровне эмоций, в тот момент, когда необходимо мобилизовать энергию семьи чтобы справиться с неурядицами. В этот самый неподходящий момент оружием каждого стала гордыня и нежелание признать вслух значение друг друга для себя. Их энергии не были со направлены. Войны заканчиваются и как правило становятся толчком для развития. Но моя задача была нивелировать последствия и закончить все как можно скорее. Передо мной сидела парочка, которая зашла слишком далеко, и оба уже осознавали это, но никто уже не мог сделать шаг назад; и они переложили эту ответственность на мои плечи. Теперь моей задачей было быть ведущим в игре где не должно быть проигравших, и даже намёка на это. Война без жертв, без проигравших, но с одними только победителями. Утопическая идея и задача. Война. Я размышлял, но от меня ждали решения.
«Послушайте, – обратился я к Якобсонам. – В армии существует такое правило: «с момента инцидента и до написания жалобы должно пройти не менее трёх суток», – Что я хочу этим сказать! Думаю, все здесь согласны с тем, что наша встреча прошла не совсем гладко в плане конструктива; слишком много эмоций и даже обморок. Мы все немного перепугались и морально истощились на данный момент. Это не самое лучшее состояние для трезвого диалога, такие вопросы стоит решать на холодную голову. Также считаю обязанным добавить, что у меня действующая лицензия психоаналитика и как специалист также и в этой области я работал с десятками супружеских пар и семей, и что я был свидетелем положительных исходов. Кризисы подобные вашему преодолеваются совместными усилиями, и я хочу попросить вас не торопиться с фатальными решениями и дать мне шанс попытаться помочь вам так же в качестве психоаналитика. И в первую очередь дать шанс вашей семье. Я предлагаю провести несколько сеансов по отдельности, посмотрим, что из этого выйдет. Захотите поработать дальше – продолжим, если нет – то я бесплатно улажу в миг все юридические формальности за которыми вы сегодня обратились»