Наваждение
Шрифт:
– Уходите немедленно, иначе мы откроем огонь.
Число покидающих площадь увеличилось, но неизмеримо большая часть толпы нерешительно медлила. Раздался стук копыт, и в Кривой проулок ворвался отряд всадников в масках. Впереди скакал человек в широкой черной мантии с гербом короля Вонара. Островерхий черный капюшон с прорезями для глаз целиком закрывал его голову, а на руках были надеты перчатки с когтями, словно у средневекового привидения. Рассекая толпу, всадники доскакали до статуи Виомента и там натянули поводья. Их решительность и зловещий вид возымели немедленный эффект. Послышались крики ужаса; те, кто стоял рядом с памятником, отпрянули назад, многие побежали. Всадники,
– Что это? – спросила озадаченная Элистэ. Почему-то это хитроумное устройство с его диковинными приспособлениями напомнило ей созданную Возвышенными Оцепенелость на городских воротах.
Аврелия пожала плечами.
Усмиритель щелкнул рычагом, потянул затвор, тронул колесико, и линзы на конце устройства зажглись ядовитым ярким светом. Увидев это, несколько человек тревожно вскрикнули, и толпа стала стремительно уменьшаться. Однако горожан еще оставалось порядком; к этим-то упрямцам и обратился звенящим металлическим голосом один из всадников Усмирителя – сам Усмиритель хранил загадочное молчание.
– Бунтовщики и мятежники, именем короля разойдитесь! Покиньте это место, пока чары Возвышенных не обрушились на вас! Королевский Усмиритель Шеррина уже готов применить магическое устройство, чей свет порождает слепоту, глухоту и паралич всего тела. Те, кого коснутся его лучи, будут обречены на участь, которая хуже смерти. Паршивые собаки, вы не заслуживаете ничего лучшего, и все же ваш король являет вам свою милость. Возвращайтесь в свои дома, и вам не причинят вреда. Непокорных же постигнет кара. А теперь ступайте прочь!
Многие поверили ему. Горожане стали нехотя расходиться. По дороге, давая выход своему гневу, они толкали и пинали ногами экипажи, стоявшие на улице, и карета Рувиньяков сотрясалась от их ударов. Дверцы вибрировали, и Элистэ, бросаемая из стороны в сторону, как игральная кость в стаканчике, накрепко вцепилась в оконную раму и буквально повисла на ней. Ее отчаяние усилилось, когда проходящие мимо крестьяне стали бросать комья земли, камни и палки прямо в открытое окно. Кучер угрожающе размахивал кнутом, но этого оказалось явно недостаточно, чтобы помешать какому-то оборванцу с впалыми щеками подскочить и плюнуть Аврелии прямо в лицо. У девушки вырвался крик ужаса и отвращения, она откинулась в угол кареты и стала яростно тереть платком щеку, словно слюна обожгла ее. С широко раскрытыми глазами Кэрт сползла с сиденья на трясущийся пол и сжалась в комок. Одна Цераленн казалась безразличной и сидела прямо и твердо, как скала, высоко подняв подбородок и не меняя выражения невозмутимого лица; она смотрела прямо перед собой, будто не замечая наглости плебеев.
Однако не всех напугали угрозы Усмирителя. Недалеко от кареты Рувиньяков широкоплечий длинноногий человек в рабочей блузе и с цветным платком на шее пытался удержать уходящих людей. Подняв руки, он выкрикивал, что магическое устройство Усмирителя – это фальшивка, обман, бесполезная игрушка Возвышенных. Все должны оставаться на месте. Простые люди обладают истинной силой, и сейчас пришло время доказать это. Трудно
Не веря своим глазам, с побелевшими губами, Элистэ наблюдала за происходящим. Роскошный Шеррин не замедлил повернуться к ней своей темной стороной. Рядом сидела напуганная Аврелия, прижимая к щекам пухлые ручки. Съежившаяся на полу Кэрт мелко дрожала. Только Цераленн оставалась невозмутимой.
– Бабушка… Мадам…
– Подожди.
Цераленн стукнула тростью по крыше, и карета тут же тронулась с места. Дорога была пуста, и скоро статуя Виомента осталась далеко позади.
– Итак, все кончилось, отвратительное препятствие устранено, но оно замедлило наше продвижение и отняло столько времени, что, боюсь, придется пожертвовать обедом, если мы хотим посетить магазины в Новых Аркадах.
– Мадам, неужели мы поедем сегодня в магазины? – воскликнула Элистэ.
Цераленн подняла брови.
– Таково наше первоначальное намерение. Я не вижу причины отменять его.
– Но только что мы видели, как людей убивали на улице! Как вы можете после этого думать… о покупке лент?
– Бунтовщики и покупка лент абсолютно не связаны между собой. Зрелище одних вовсе не мешает любоваться видом других. Твои слова нелогичны, и к тому же у тебя крайне плохая память.
– Память?
– Да, ибо ты забыла, кто ты, внучка. Ты – во Дерриваль из рода Возвышенных. А раз так, на тебя никоим образом не должны влиять жалобы черни. Тебе не следует замечать грубости и неучтивости, быть выше всего этого.
– Как бы там ни было, сегодня у меня нет настроения ездить по магазинам, – упрямо заключила Элистэ.
– Легко же ты отказываешься от своих намерений, – проговорила Цераленн. – А ты, Аврелия? Ты тоже не желаешь наведаться в Новые Аркады?
Не поднимая глаз, Аврелия энергично затрясла головой.
Кэрт громко всхлипнула. Не имея носового платка, она вытирала слезы рукавом.
– Я разочарована, – строго взглянула на девушек Цераленн. – Весьма разочарована. Хорошо, поступайте, как знаете. Мы возвращаемся домой, где Элистэ начнет брать уроки хороших манер. Когда твоя голова будет занята этими, более важными вещами, я думаю, ты не будешь реагировать на не стоящие твоего внимания оскорбления, которые выкрикивает безмозглый немытый сброд.
6
У Элистэ не было времени как следует поразмыслить над происшествием в Кривом проулке. Все последующие дни она занималась примерками, поездками по магазинам, уроками этикета. Она и не представляла, насколько это сложная штука – придворный этикет. Оказывается, существовали сотни правил, предусмотренных на все случаи жизни; полагалось знать каждое из них. Правда, многие основы Элистэ усвоила в раннем детстве, как и любая девочка из класса Возвышенных. Однако деталей, касающихся дворцового церемониала, она не знала, да и сейчас не очень-то стремилась постичь. Страстное увлечение формальностями и процедурами казалось ей абсурдным – весь ритуал был расписан на сценки, напоминавшие какой-то медленный балет. Цераленн объясняла это так: