Наваждение
Шрифт:
– Какая замечательная предприимчивость, мадам!
– Может быть, и так. Но в тот момент я не оценила обаяния этой проделки.
– Потрясающе! – воскликнула Аврелия. – А когда он пришел за вами, вы спали в постели, беззащитная, и на вас не было ничего, кроме тончайшей прозрачной ночной рубашки? Расскажите же нам, бабуля!
– Не стану утомлять вас банальными подробностями.
– А повстанческая армия вошла в Цоэль? – осведомилась Элистэ.
– Да, вошла, однако до этого события еще оставались целые сутки. Так что, как видите, страхи Мерея на мой счет были преждевременны. Но, как бы
– О моем, мадам? – Элистэ попыталась изобразить полнейшее простодушие, но у нее это вышло не очень убедительно. Получив послание бабушки, она догадалась, о чем пойдет речь. Разговор можно было какое-то время оттягивать, но Цераленн не согласится ждать вечно.
– Меня известили о том, что герцог Феронтский оказывает тебе особое и постоянное внимание. Эти сведения верны?
– Пожалуй. Все зависит от того, что вы имеете в виду под словами «особое и постоянное».
– Не увиливай, пожалуйста. По моим данным, его внимание к тебе подчеркнуто, и ошибиться здесь невозможно. Он просил о тайном свидании?
– Стоит ли обсуждать этот предмет при… – Элистэ многозначительно взглянула на Аврелию.
– Вне всякого сомнения. Если эта юница прислушается, то может приобрести познания, которые окажутся для нее полезными. Ты хочешь послушать, юница Аврелия?
– О да, мадам, очень! – завитушки Аврелии запрыгали от нетерпения.
– Превосходно. Оставайся, но сиди тихо. – Цераленн вновь повернулась к Элистэ. – Ну так как? Герцог просил о тайном свидании?
Элистэ вздохнула.
– Неоднократно, – призналась она.
– Он посылал тебе письма?
– Я возвращала их непрочитанными или рвала в клочки в присутствии других лиц.
– Стихи? Цветы? Духи? Конфеты?
– Я возвратила все, кроме последнего подношения – несмотря на мои протесты, конфеты съели мои подруги по комнате.
– Певчие птички? Живые бабочки для украшения парадной прически? Мышки-альбиносы? Дрессированные обезьянки и прочая живность этого рода?
– Я все отвергла.
– А более существенные подарки? Драгоценности? Предметы искусства? Помощь в продвижении членов семьи? Например, место при дворе для твоего отца?
– Отец будет по-прежнему прозябать в Фабеке, и все тут.
– Совершенно согласна. А вот правда ли, что его высочество собрался наделить тебя некоей собственностью?
– Кажется, он прислал какой-то акт или свидетельство о праве, не то еще что-то в этом роде. Я особенно не вчитывалась. Юридические документы наводят на меня скуку.
– Некоторыми юридическими документами не стоит пренебрегать, дитя мое. Это означало бы недостаток воображения. А давно Феронт за тобой ухаживает? Уже несколько месяцев, не так ли?
Элистэ кивнула.
– Твое сопротивление было хорошо продуманным – постоянным, провокационным, как нельзя более разжигавшим его страсть. В этом отношении я аплодирую твоему искусству. Однако такая игра не может длиться вечно. Весь двор рукоплещет этой комедии, и его высочеству угрожает опасность стать всеобщим посмешищем, а этого он не перенесет. Если он будет терпеть поражение за поражением, его первоначальный энтузиазм перейдет в презрение и отвращение. Как поручительница
– Но почему, – заговорила Элистэ после некоторого размышления, – почему все так настаивают на том, что я играю? Почему люди так уверены, что всякий отказ подразумевает поощрение, всякое сопротивление имеет целью подстегивание и в каждом слове кроется обман, – короче говоря, почему все полагают, что я лживая лицемерка?
– Да ты рассуждаешь, как школьница. Тем не менее я осознаю свою ошибку. – Цераленн внимательно оглядела гостью. – Стало быть, ты питаешь к герцогу особую неприязнь?
– Неприязнь? О нет! Не совсем. И да, и нет. Это трудно выразить словами. – Бабушка явно не собиралась помогать ей, и Элистэ растерянно продолжила: – Ну, то есть мне не нравится его высочество. Я нахожу его грубоватым и резким, самонадеянным, циничным и надменным. В его обществе мне не очень-то спокойно. И в то же время не могу сказать, что его ухаживания мне неприятны. Здесь дело не в том, что его величие льстит моему тщеславию…
– Разве нет? – спросила Цераленн, явно забавляясь.
– То есть да, разумеется, но не это главное. От его высочества исходит ощущение силы, уверенности, жизненной энергии и властности, и это привлекает меня. Он производит впечатление человека, лишенного сомнений и колебаний. Я остро ощущаю его присутствие, когда мы находимся в одной комнате. В нем есть что-то поразительно… э-э… – Элистэ не могла подыскать нужного слова.
– Мужественное? – предположила Цераленн.
– Вот-вот. Слово точное. Это такая особенность, которая сразу производит впечатление и, кроме того, действует… мм…
– Биологически?
– Именно так. Поэтому, как видите, я в неуверенности. Я не могу принять решение.
– Но ты не можешь вечно колебаться, так ты упустишь свой шанс. Ты понимаешь, девочка, что тебе подвернулась неслыханная возможность? Не знаю, отдаешь ли ты себе отчет в том, до какой степени тебе улыбнулась удача. Ты сознаешь, сколько женщин мечтают о таком высоком положении, и как мало тех, кому она достанется? Герцог – второй человек в Вонаре после короля. Как мужчина он не вызывает у тебя отвращения, это очевидно, и, увлеченный азартом преследования, предлагает тебе все, чего ты можешь желать…
– Он не предлагает любви, – медленно сказала Элистэ. – Он не предлагает верности и уважения. И брака тоже не предлагает.
– Ах, так? – Брови Цераленн поднялись. – Ну вот, мы и дошли до сути. Признаюсь, ты меня разочаровываешь. Я не предполагала, что в тебе еще столько провинциального. Стало быть, заурядное замужество, со всеми его ограничениями, и есть предел твоих амбиций?
– Не знаю.
– Ну, тогда обдумай все как следует, да поскорее. Если ты собираешься замуж, то каким будет твой выбор? Мне сообщают, что ты пользуешься заметным успехом при дворе, и искатели твоей руки многочисленны, что только подтверждает мои ожидания. Было бы жаль упустить эти достижения, которые, вероятно, приближаются к моим, когда я была твоей ровесницей, но давай рассмотрим все возможности. Соблазняют ли тебя, к примеру, титул и состояние маркиза во Льё в'Ольяра?