Наваждение
Шрифт:
Заметив учительницу, ребята постепенно затихли (хоть и не до конца), понизили децибельный уровень до сдержанного гудения. Не зря же историчка называет их десятый "А" — дословной цитатой! — "неуправляемым" и "самым буйным на весь лицей", как-то с самого начала так повелось. Хотя с англичанкой они обычно ладят неплохо, посмотрим, что будет на этот раз…
— По какому поводу такое веселье? — Оксана Юрьевна подобрала с пола одинокий бумажный самолетик с клетчатыми крыльями и красноречиво покрутила головой. На ее миловидном круглом лице с пухлыми по-девчоночьи губами ясно читалось, причем без сурдоперевода: "Ну детский сад, ну честное слово!.." Ребята замолчали, с интересом выжидая, что же будет дальше. Оксана развернула во всей красе плакат про "Заходи тихо" и так далее:
— Чье
Вместо ответа раздалось бодрое жизнерадостное ржание. Все тридцать без малого человек разом загалдели и в один голос заговорили, шумовой фон образовался внушительный. Оксана Юрьевна поморщилась, словно от зубной боли, и подняла руку, из последних сил призывая к тишине. В точности, как физрук Вася на старте, ей только свистка на шее сейчас не хватает:
— Ну, народ, вы совсем совесть потеряли — под кабинетом директора!..
Обстановка разрядилась самым непринужденным образом: дверь распахнулась еще раз и на пороге c самым независимым выражением лица возникла Маша. При виде нее Янка аж никак не по-дружески обрадовалась, что нашелся кто-то еще более опоздавший. "Да что ж это творится, уже пещерные инстинкты просыпаются! Скоро шерстью начну обрастать", — наполовину в шутку попеняла себе.
Машка, и без того рыжеватая, за выходные перекрасилась в агрессивно-рыжий и теперь выглядела, как перед походом на дискотеку — причем в ночной клуб в какой-нибудь районной глубинке, где перебои с электричеством. Мелирование оригинального розового цвета, именуемого в народе "вырви глаз", ярчайший макияж "выхожу на тропу войны" и толстый-толстый слой штукатурки, под ним даже веснушек не видно.
Справедливости ради стоит заметить: про тропу войны — это не она сама, Яна, придумала, а Оксана выдала на недавнем родительском собрании, настоятельно просила обратить внимание. (Она у них еще и классный руководитель, вот ведь повезло девушке, ничего не скажешь!..) Яне англичанка нравится больше всех других преподавателей: самая демократичная, по пустякам не придирается — конечно, если не припекут до живого, — да и приколистка, каких поискать, недаром же одесситка… Только вот жалко ее бывает, когда стоит вот так и полчаса распинается, а никто даже ухом не ведет!
— Можно? — Машка невинно округлила и без того сильно подведенные глаза, на неподготовленного человека это могло подействовать, как железный нокаут. (Особенно, если где-нибудь в темном переулке.) Оксана и здесь нашлась, что бы такое ответить позаковыристей: иногда возникало ощущение, что англичанка соревнуется с ними в остроумии. Чтоб считали своей, что ли…
— Марианна Викторовна? Что Вас так задержало? Самолет сломался?
— Погода нелетная! — неожиданно для себя выпалила со своей второй парты Яна. Весь класс, как по команде, одновременно повернул головы к окну и заржал с удесятеренной силой: на улице по-летнему ярко светило солнце и вливалось прямо в аудиторию безоблачное синее небо.
Оксана, видать, решила, что пора входить в роль "строгой и принципиальной":
— Вишневская, Степанова обойдется без адвоката! Садитесь, Маша, — и со смешной надеждой в голосе добавила: — Это все?
— Нет, сейчас Алина придет! — выкрикнула прямо с места Юлька, вытягивая шею в направлении выхода. И бывают же такие совпадения: ровно через минуту деликатно отворилась дверь и в щель просунулась светло-русая Алькина голова, готовая в любое мгновение скрыться обратно.
Алина опаздывала профессионально, всегда и везде: сама про себя говорила, что это такая неизвестная науке болезнь. За два года учебы в лицее учителя к этому неудобству привыкли, постепенно смирились и попросту закрывали на него глаза — тем более, что других грехов за Алей не водилось. Частенько складывалось, что они опаздывали с Янкой вдвоем за компанию, вот так незаметно и подружились, по дороге нашлось немало общих тем. Колкий на язык Денис Кузьменко одно время пристрастился отпускать ехидные шуточки про блондинок, их повадки и умственные способности. (Что было совершенной напраслиной: IQ у нее, Яны, очень даже приличный! Хоть и нацарапала в начале года тест на определение коэффициента интеллекта левой задней ногой, лишь бы Оксана отстала
— Алина, как всегда, в своем репертуаре, — устало заметила Оксана. Алька уже уловила в ее голосе безопасные нотки и быстро прошмыгнула на свое место — что-что, а психолог Алина Николаевна отменный! Не зря ведь ей всё сходит с рук, не за одни красивые глаза.
Девочки, конечно же, не удержались и устроили Алине по возможности сдержанную овацию. Получилось всё равно громко:
— Алька!
— А мы уже и не думали!
— Не прошло и полгода!..
Тот самый Денис Кузьменко — друг детства, так сказать, просто учились раньше в одной школе — отчетливо за спиной пробормотал:
— Теперь вся банда в сборе.
Девчата зашевелились и привычно завозмущались в его сторону: "бандой" их прозвала старая консервативная историчка Римма Георгиевна (которой, скажем прямо, давно бы уже пора на заслуженный отдых! Всё никак не могут надежно проводить.). Девочки еще с восьмого класса, как поступили в лицей, сидели все вместе — "скопом", виртуозно определила Оксана. Занимали своей компанией половину среднего ряда: Машка с Заей на первой парте, Яна с Галей на второй, а на третьей Юлька с Алиной. Так удобней было обсуждать всякие возникающие по ходу дела важные мысли — которые, как известно, имеют обыкновение приходить в голову в самый разгар пары, нерушимый закон. Ну хоть бы раз хоть одна стоящая мысль пришла на перемене! Такого просто не бывает, нечего и надеяться…
Правда, Зая, "независимая республика", держится в их компании немного особняком, но девочки к этому давно уже привыкли и не слишком возмущаются. Пускай делает, что хочет: колхоз — дело добровольное.
Оксана, не поднимая головы от своих конспектов, машинально их одернула: по голосу было слышно, что не сердится, а так, выступает чисто для порядка:
— Группа поддержки, я к вам обращаюсь! Сейчас пойдете отвечать.
Всеми силами изображая предельное внимание, Галька ловко раскрыла под партой контрабандный журнал — то ли "Лизу", то ли "Натали", — не отрывая преданных черных глаз от англичанки. "Это ж надо так уметь!.." — поневоле восхитилась Яна и вдруг почувствовала, что кто-то бесцеремонно пихает ее в спину чем-то острым. Пришлось выкрутить голову назад: так и есть, Юлька со своей треснувшей от злоупотребления не по назначению линейкой:
— Как его зовут?
Янка бессильно уронила голову на парту: ну когда же это всё закончится?! А представление только начиналось: Галя настойчиво потрепала ее по плечу и вознамерилась что-то спросить, но тут подоспело подкрепление в виде Оксаны Юрьевны. Та как-то незаметно над ними двумя материализовалась:
— Я вот вижу, Демченко очень занята. Пускай всё-таки оторвется и пожалует к доске! С журналом, я на досуге почитаю.
Скорчив Яне немыслимую рожу и одарив на прощание убийственным взглядом, Галя поплелась в указанном направлении, подавшись всем туловищем вперед и заложив руки за спину на манер троицы из "Джентльменов удачи". Ребята этот дивный номер оценили по достоинству и неизвестно, во что бы всё вылилось — уложились бы до перемены или нет? — но Оксана энергично на них зашикала. Энергично и раздраженно — вот теперь было ясно, что чаша ее терпения если еще не переполнилась, то находится в опасной к тому близости… В мгновение ока оценив ситуацию, Галька аккуратно положила журнал на учительский стол, встала в боевую стойку рядом с таблицей неправильных глаголов и отчего-то замялась, закрутила головой по сторонам. Оксана устремила на нее вопрошающий взгляд:
— Галя, я слушаю! Вы что, не готовы?
У Янки неприятно ёкнуло в груди, словно это она там стояла и беспомощно хватала воздух ртом, как выброшенная на берег рыба… (Накаркала, как пить-дать, Кассандра начинающая!) Но Галя после мучительной паузы всё же начала:
— For today we must prepare… "When did you arrive?" (На сегодня мы должны приготовить… "Когда вы приехали?") Можно начинать?
— Of course! (Разумеется!) — англичанка недоуменно развела руками — дескать, что за вопрос?