Наваждение
Шрифт:
Он не заметил даже, до какой станции доехал и очень смутно представлял себе, какой путь еще следует проделать, чтобы, наконец, лечь в постель. Буквально дотащив свое бренное тело до каштанов, он уселся на скамейку и постарался оставаться в состоянии покоя, дабы не травмировать свою ушибленную голову.
Он не мог сказать, сколько времени просидел так. Часы его почему-то стояли, видимо забыл завести их утром. Но тошнота и слабость в ногах прошли. Борис поднялся, огляделся и решил пройтись парком, чтобы закрепить улучшение самочувствия. И, действительно,
Борис бодро зашагал по проспекту, который начинался при выходе из парка. Удивительный это был проспект. Довольно широкий, с мощенными булыжником тротуарам, усаженный липами, окруженный старинными особняками. По проспекту катили экипажи с дамами в длинных платьях и мужчинами во фраках.
Самый причудливый шляпки и зонтики мелькали то и дело у него перед глазами. "Надо же, видно кино снимают", – подумал Борис и решил посмотреть, как это делается.
Вдоль тротуаров стояли скамейки, и он снова, уже в который раз за этот день, присел. Но теперь у него было радостное и легкое настроение. Он ощущал свою причастность ко всему происходящему.
"Возможно, и я попаду в кадр, – по-детски радостно подумал он, – и стану знаменитостью". Борис усмехнулся. Одно ему было неясно, где же размещены кинокамеры. Он стал крутить головой во все стороны, но так и не обнаружил их. При этом он совершенно не расстроился.
"В конце концов, это не важно, – решил он. – Хоть побуду на съемочной площадке в этом прекрасном прошлом, таком красивом и романтичном". Возле него приостановился дама. Элегантная, удивительно прекрасная. Длинное белое платье, все в кружевах, очаровательная шляпка, туфли, перчатки до локтя.
Он взглянул на нее повнимательнее. Ему захотелось хорошенько рассмотреть ее лицо. И тут он буквально онемел. Борис закрыл глаза, понимая, что это, скорее всего, последствие его травмы. И снова открыл их, вглядываясь в знакомое, но более молодое и холеное лицо.
"Хорошо загримировали, – подумал он. – И ведь надо же, принимает участие в массовке. Вот тебе и гроза студентов".
Дама тоже с интересом посмотрела на него. Он заметил, что его вид и костюм ее просто шокировали. Борис улыбнулся ей и встал.
– Оксана Михайловна, – обратился он к даме, – Вы участвуете в съемках какого-то фильма?
Ее глаза уставились на него с таким удивлением, что ему стало неловко.
– Простите, – сказала дама, – я не поняла Вашего вопроса. Вы, видимо, обознались.
– Я, действительно, стукнулся головой, – сказал он, – возможно, получил сотрясение. Так что не пугайте меня, Оксана Михайловна, а то я решу, что моя крыша окончательно поехала.
Дама просто онемела от этих слов. Она прикрыла глаза, качнула головой, как бы отгоняя галлюцинацию. Наконец, она справилась с собой и, вновь благосклонно улыбаясь, сказала:
– Меня зовут Софья Андреевна. Как видите, Вы ошиблись. Но, главное, я не поняла Ваш вопрос относительно моего участия. В чем? Как Вы сказали?
– В съемках фильма,
– А что это такое "съемки" и "кино"? – спросила совершенно серьезно Софья Андреевна.
– Вы меня разыгрываете, Оксана Михайловна, – заулыбался Борис.
– Вы, наверное, плохо себя чувствуете? – встревожилась дама.
– С чего Вы это взяли, сударыня, – уже слегка раздражаясь, спросил Борис.
– Ну, – дама замялась, – Вы задаете такие странные вопросы, так удивительно одеты, что я, право и не знаю, что думать.
Борис опять хотел попросить ее не разыгрывать его и уже открыл рот, как подкатила коляска и какой-то франт во фраке, легко соскочив с подножки, бросился к его даме, улыбаясь и говоря:
– Софи! Мне нет прощения, я заставил Вас ждать.
И тут он увидел Бориса. Его брови удивленно поползли вверх. Однако молодой человек не стал задавать вопросов и, поцеловав, протянутую руку дамы, повел ее к коляске, бросив заинтересованный взгляд на собеседника своей Софи.
– Не стоит извинений, Серж, – тем временем отвечала она.
Борису показалось, что он видит сон, и он сделал последнюю попытку:
– Господа! – окликнул он уже скрывающуюся в коляске пару. – Не будете ли вы столь любезны, чтобы назвать мне ближайшую станцию метро и показать направление, в котором мне следует идти.
Пара буквально застыла. Они обернулись. Их лица выражали такое недоумение, что Борис испугался, не оскорбил ли он их чем-то. Франт, как окрестил Борис молодого человека, внимательно посмотрел на него и произнес:
– Я Вас не понял, сударь. Что Вы имеете в виду?
– Я имею в виду ближайшую станцию метро, – терпеливо повторил Борис.
– Простите, Вы, видимо, приезжий. Ваши вопросы и Ваш экстравагантный наряд позволяют мне сделать такой вывод. Откуда Вы, сударь? – поинтересовался молодой человек.
– Оттуда же, откуда и Вы. Из Москвы, разумеется. Мы с Вами земляки. Ехал я в метро, упал, ушибся, вот испортил свой костюм. Пришлось выйти из метро, и я очутился здесь. К сожалению, когда поднимался наверх, то не обратил внимания, на какую станцию я попал. Потом я увидел эти съемки фильма. Правда, камер не обнаружил. Вот, собственно, и все. Так какая же станция метро здесь ближе всего? Или лучше воспользоваться наземным транспортом – троллейбусом, трамваем?
Его собеседники не могли скрыть своего изумления. "Франт" даже потряс головой, как бы отгоняя видение.
– Так Вы, сударь, стало быть, из Москвы? Судя по Вашим словам, там изобретено много нового. Технический прогресс, так сказать. Однако наши газеты что-то не слишком спешат ознакомить с этими новинками российскую публику. И что же сейчас в Москве носят такие вот костюмы? – он насмешливо посмотрел на Бориса.
– Друзья мои! Я вас поздравляю! Вы великолепные актеры и прекрасно вошли в роль, но право же, я безумно устал и еле стою на ногах. Ответ те же мне на мой вопрос, пожалуйста, – взмолился Борис.