Шрифт:
1
То ли оттого, что он был самым юным из моих клиентов, то ли он напомнил Мне о почти таком же мальчике, живущем в этом городе, а может, мне просто нечем было заняться, словом, я внимательно выслушал все, что он мне поведал.
Выдался один из тех дней, какие иногда бывают в конце февраля, когда морской ветер вдруг принесет тепло и столбик термометра поднимется до +12°, а короткий проливной дождь мигом смоет остатки снега, еще кое-где белевшего последние три-четыре недели и превращавшего горы, обрамляющие город, в райские
В такие дни мой служебный кабинет похож на изолятор. Квадратная комната, большой и пустой (если не считать телефонного аппарата) письменный стол, пустые шкафы для архивных документов – замкнутый уголок пространства, специально созданный для людей, имена которых никто никогда не поминает. За целый день телефон позвонил только раз. Пожилая дама просила найти пропавшего пуделя. Я ответил, что у меня аллергия на собак, особенно на пуделей. Дама пренебрежительно фыркнула и бросила трубку. Ничего не поделаешь – я такой, какой есть: когда я продаю себя, то продаю недешево.
Около трех часов я услыхал, что кто-то вошел в приемную. Я дремал за столом и вздрогнул от шума в соседней комнате. Я встал и пошел к двери.
Посреди приемной стоял мальчик и с любопытством озирался по сторонам. Ему было не больше восьми-девяти лет. В поношенной нейлоновой куртке синего цвета и вельветовых брюках с заплатами на коленях, серой вязаной шапочке, которую он мгновенно сдернул, как только увидел меня. Волосы оказались жесткими, прямыми и почти белыми. Большие голубые глаза и приоткрытый рот. Ребенок, похоже, готов был расплакаться.
– Привет, – сказал я.
Мальчик судорожно сглотнул и уставился на меня.
– Если тебе к зубному врачу – это рядом, – продолжал я.
Он покачал головой.
– Мне сюда, – кивнул он в сторону моей рифленой стеклянной двери, где в зеркальном отражении можно было прочесть, что эта контора принадлежит частному сыщику В. Веуму. Мальчик смущенно глядел на меня.
– Вы правда настоящий сыщик?
– Что считать настоящим, – улыбнулся я. – Заходи, садись.
Мы вошли в кабинет. Я уселся за стол, а мальчик устроился на стареньком стуле для посетителей и огляделся. Не знаю, чего он ждал, но по лицу его я понял, что он разочарован. Впрочем, так случалось и прежде. Единственное, что мне всегда хорошо удается, – это не оправдывать ожиданий.
– Я нашел ваш адрес в телефонном справочнике – там, где указаны конторы частных сыщиков.
Последние слова он произнес медленно и старательно, будто сочинил их заранее.
Я смотрел на мальчика и думал, что через тру лет моему Томасу будет восемь и он точно так я сможет найти мою контору – по телефонному справочнику. Если, конечно, захочет…
– Тебе нужна помощь?
– Да, мой велосипед… Я кивнул и повторил:
– Да, твой велосипед.
За окном виднелся район Воген. Цепочка автомашин тянулась в далекую страну на островах под названием
Когда-то давным-давно у меня тоже был велосипед. Это было до того, как город отдали на растерзание автомобилям и задушили выхлопными газами. Теперь сизая дымка шапкой накрыла фьорд, и полуостров Флейфьеллет был похож на отравленную ядом и умирающую крысу, пытающуюся вдохнуть хоть немножко морского воздуха.
– Значит, у тебя украли велосипед?
Мальчуган кивнул.
– Может, стоит сообщить в полицию?
– Но ведь они поднимут шум.
– Шум?
– Ну да! – Мальчик снова кивнул, и я понял, что ему хочется мне все объяснить, но он никак не может начать.
И тут неожиданно он задал мне дьявольски практичный вопрос.
– Это будет дорого стоить? Вы много берете?
– Я стою дорого, но, когда во мне нет надобности, меня можно просто выбросить.
Он изумленно глядел на меня, и я поспешил пояснить:
– Все зависит от того, какое дело и кто меня просит им заняться. Одним словом, что ты от меня хочешь и кто ты такой? Сначала расскажи подробно о своем деле. Пока я понял, что у тебя украли велосипед и ты хочешь знать, кто его украл и где его найти, верно?
– Нет. Я знаю, кто это сделал.
– Отлично. Кто?
– Джокер и его компания. Они хотят теперь заманить к себе мою маму.
– Твою маму?
Я ничего не понимал. Мальчик очень серьезно глядел на меня.
– Послушай, а как тебя зовут? – спросил я.
– Роар.
– А полностью?
– Роар Андресен.
– Сколько же тебе лет?
– Восемь с половиной.
– А где ты живешь?
Он назвал новый район на юго-западе. Я никогда там не был и видел его только издали. Он казался мне чем-то вроде лунного пейзажа, если, конечно, допустить, что на Луне могут быть многоэтажные дома-башни.
– Твоя мама знает, где ты сейчас?
– Нет. Когда я пошел к вам, ее еще не было дома. Я нашел ваш адрес в телефонном справочнике и приехал сюда на автобусе, да и контору вашу сам нашел, я никого не спрашивал.
– Давай все-таки позвоним твоей маме, чтобы она не беспокоилась. У вас дома есть телефон?
– Есть. Но она еще не вернулась.
– Понятно. А где она работает? Может, позвонить ей на работу?
– Нет. Она сейчас как раз в дороге. Да я и не хочу, чтобы она обо всем знала.
В это мгновение Роар показался мне совсем взрослым. И я размышлял, следует ли задавать ему вопрос, который давно вертелся у меня на языке. Нынешние дети знают и понимают гораздо больше, чем мы предполагаем.
– А твой отец?
Я заметил, как глаза мальчика расширились.
– Он… с нами не живет. Он ушел от нас. Мама говорит, что… он нашел себе другую женщину и у нее свои дети, двое детей. И мама говорит, что папа плохой и я должен о нем забыть.
Лица Томаса и Беаты проплыли у меня перед глазами.