Навеки твоя
Шрифт:
Взяв из протянутых рук Кинрата позолоченные ножны, Генрих вытащил из них великолепный палаш и с восхищением принялся рассматривать его. От окна, рядом с которым стоял трон, падал яркий свет, и изумруды, рубины и сапфиры, украшавшие золотую рукоять клинка, засверкали разноцветными искрами, словно сокровища восточного султана.
Пока английский монарх изучал подаренное оружие, Лахлан Мак-Рат рассматривал презренных Сассенаков, которые собрались в тронном зале. Его взгляд, медленно скользивший по лицам придворных, вдруг метнулся в ту сторону, откуда на него с явным волнением
«Кем бы ни была эта женщина, клянусь Богом, она редкостная красавица», — подумал он.
Заметив его пристальный взгляд, женщина моргнула и отвела глаза. Это позволило Лахлану рассмотреть ее более внимательно.
На молодой даме был головной убор в форме полумесяца, который полностью скрывал ее волосы. Этот ужасный фасон вышел из моды много лет назад, поэтому такие вещи можно было увидеть только на престарелых вдовах. Несмотря на то, что шерстяное платье свободного покроя скрывало фигуру женщины, ее огромные карие глаза, обрамленные темными изогнутыми ресницами, лицо с кожей нежно-кремового цвета и манящие сочные губы могли свести с ума любого мужчину.
Будучи знатоком женской красоты, Лахлан одобрительно улыбнулся.
Если у нее и фигура такая же великолепная, как лицо, то в постели эта леди будет чертовски хороша.
Глядя на ее старомодное серое платье, можно было с уверенностью сказать, что она вдова и, возможно, не прочь завести легкую интрижку. Лахлану вдруг захотелось, чтобы поскорее наступил вечер, — он знал, что тогда состоится банкет, а после него будет бал.
Шотландец с неохотой отвернулся и снова обратил свое внимание на короля.
Оторвав взгляд от изумительно красивого двуручного меча, довольный Генрих едва заметно улыбнулся.
— Мы чрезвычайно рады получить от вашего сюзерена такой великолепный подарок, — сказал он, передавая оружие стоявшему рядом лакею, потом снова повернулся к Лахлану и смерил его холодным, невозмутимым взглядом. — Насколько я знаю, вам, лейрд Мак-Рат, сообщили о моем пожелании, чтобы вы вместе со своими соплеменниками сопровождали одну из фрейлин принцессы во время ее поездки в вашу страну.
Улыбка моментально исчезла с лица Лахлана.
Только накануне вечером Гиллескоп Керр, граф Данбартон, один из старейших членов шотландской делегации, поведал ему просьбу английского монарха.
Король Генрих хотел, чтобы во время путешествия в Шотландию Лахлан взял на себя ответственность за безопасность и благополучие вдовствующей графини Уолсингхем. Он должен был ехать впереди основного кортежа вместе с этой дамой и ее слугами и следить за тем, чтобы она ни в чем не нуждалась, а также выполнять все ее просьбы и пожелания.
Граф буквально взорвался от злости при мысли о том, что ему придется нянчиться с престарелой вдовой. Однако у него, черт возьми, не было выбора. Отказаться — означало нанести оскорбление самому королю.
Теперь же, подавив досаду, которая раздражала и мучила его, словно колючка, попавшая в башмак, Лахлан спокойно выдержал проницательный взгляд Генриха Тюдора. Улыбнуться в ответ он не смог и поэтому просто вежливо поклонился в знак согласия.
— Ваше величество,
— Прекрасно, — ответил король. — А теперь позвольте представить вам вашу подопечную. — Он вытянул руку и изящным жестом дал знак леди, о которой шла речь, подойти к нему.
В переполненном зале мгновенно воцарилась тишина. Любопытство пересилило страсть к разговорам и сплетням. Лахлан повернул голову в ту сторону, куда указывала рука английского монарха.
Высокородные фрейлины, стоявшие возле трона, сбились в кучу, словно стадо гусей, и удивленно переглядывались, вытянув свои грациозные шейки. Похоже, услышанное стало для них полной неожиданностью. Некоторые беспокойно переминались с ноги на ногу, и во внезапно наступившей тишине был слышен тихий, похожий на ласковый ветерок шелест их атласных платьев. Посмотрев на своего замершего в ожидании сюзерена, дамы снова обратили взгляды на горцев. У многих были испуганные глаза. Однако были и такие, особо дерзкие и бесстрашные, которые соблазнительно улыбались шотландцам.
Лахлан едва сдержал улыбку. Господи, неужели никто не удосужился сообщить этим смущенным и озадаченным женщинам, что закаленные в боях представители клана Мак-Ратов будут сопровождать одну из их благородных подруг всю дорогу, пролегающую по холмам северной Англии и каменистым, ухабистым долинам сельской местности Шотландии?
Слегка повернувшись к дамам, король Генрих улыбнулся. И на этот раз нельзя было сказать, что улыбался он из вежливости, просто соблюдая этикет. Его продолговатое, худощавое лицо буквально светилось от неподдельной нежности.
— Леди Уолсингхем, прошу вас, подойдите к нам, — сказал он.
В этих неимоверно красивых карих глазах явственно читались сомнение и страх. Прекрасная вдова в уродливом головном уборе искоса глянула на стоявшую рядом брюнетку в отчаянной надежде найти подтверждение того, что она просто ослышалась. Но та слегка подтолкнула ее локтем, и вдовствующая графиня, направившись к королю, едва не споткнулась о подол своего платья.
Лахлан никак не ожидал такого везения, и его губы расползлись в довольной улыбке. Ему не верилось, что с первого и до последнего дня пути он будет охранять это очаровательное существо, оберегать от опасностей и тревог. Злость и досада, которые он пытался унять огромными усилиями, сменились восторженным ожиданием.
Ну конечно же, он с превеликой радостью исполнит просьбу короля! Жаль только, что путешествие на север будет коротким.
Вот если бы они могли отправиться в длительный кругосветный вояж, это было бы в самый раз… Нет, даже такой маршрут показался Лахлану слишком коротким. Сколько же ему понадобится времени для того, чтобы затащить прелестную вдову в постель?
Подавив рвавшийся из горла крик отчаяния, Франсин подошла к этим двум мужчинам. Господь свидетель, ей действительно казалось, что сердце, которое колотится бешено и гулко, словно набатный колокол, вот-вот выскочит из груди.