Наводящие ужас
Шрифт:
Подмигнув Рамону, я развел руками.
– Хелм, вы спятили!
Сомерсет позабыл о стоящем позади солдате, шагнул ко мне.
– Что вы пытаетесь учинить? Вы прекрасно знаете, кто я! Мы беседовали в Эль-Пасо...
И осекся, поняв: напоминанием о тщательно подготовленном убийстве Мэттью Хелма у Мэттью Хелма сочувствия не добьешься.
– Не припоминаю, - молвил я, - чтобы мы виделись где-либо, в Эль-Пасо ли, нет ли. Никогда не встречал человека по имени Уоррен Сомерсет. Рамон, дружище, эту задачу можно решить простейшим образом. Среди пленников есть человек, служивший у генерала Мондрагона. Велите привести
– Едва ли, - рассудительно заметил Рамон Солана-Руис, - военно-полевому суду, который я имею честь возглавлять, нужны дополнительные свидетельства. Любой, кто проник в пределы мексиканской территории, обладая незарегистрированным огнестрельным оружием, любой, кто сознательно связался с террористами, должен готовиться к длительному тюремному заключению. При условии, конечно, что суд окажется милосерден, и смертного приговора не вынесет. Но сеньор Сабадо на милосердие рассчитывать не вправе. Он долго издевался над нами; теперь я вижу прекрасную возможность покончить с этими издевательствами.
Посмотрев на лейтенанта Эрнесто Баррагу, Рамон помедлил и сказал:
– Впрочем, чтобы никаких сомнений не оставалось... Приведи этого парня. Как его зовут, сеньор Хелм?
– Траутманом.
– Отлично. Траутмана и приведи.
Маленький лейтенант отдал честь, развернулся и зашагал прочь.
Сомерсет понял: терять нечего. Он рванулся вперед и выхватил у меня из-за пояса браунинг. Даже будучи совершенно здоров, я дозволил бы проделать это невозбранно; тем паче не собирался препятствовать господину Субботе, рискуя растревожить сквозное ранение, умело причиненное Танком Рутерфордом, ныне покойным.
– Все пошло насмарку после того, как появился ты!
– проскрежетал Сомерсет, глядя на меня с лютой ненавистью.
– Но ты отправишься вместе со мною, Хелм!
Больше всего меня тревожил стоявший за спиною Сомерсета боец. Парню стоило спустить курок - и маленькие пули калибра пять и пятьдесят шесть сотых миллиметра прошили бы мерзавца насквозь, а потом неизбежно поразили меня. Штурмовая винтовка не отличается большой пробивной способностью, но при пальбе в упор и ее мощи хватило бы с избытком.
Солдат оказался смышленым и отпрянул в сторону, дабы стрелять под более-менее безопасным для окружающих углом.
Я выждал ровно столько, сколько требовалось господину Субботе, чтобы поднять курок. В их агентстве, по-видимому, не умели пользоваться самовзводным приспособлением. Или брезговали оным, не знаю.
Вспомнив о бронежилете, напяленном под охотничью куртку, я трижды выстрелил Сомерсету в лицо из припрятанного за спиной двадцатидвухкалиберного пистолета.
Глава 33
Я очнулся в знакомой постели, посреди знакомой комнаты; надо мною склонялось очень знакомое женское лицо. На щеке женщины был прилеплен кусочек пластыря.
Несколько секунд казалось, будто я видал сумбурный сон, вызванный сотрясением мозга, и не покидал усадьбы Шонфельдов. Никогда не выезжал из Кино-Бэя вместе со смуглой девушкой по имени Антония; никогда не встречал прохвоста по имени Артуро; и еще не убил высокопоставленного прохиндея по кличке
Но тот же час я осознал, что случившееся отнюдь не было сновидением. Я облизнул губы.
– Каким образом... каким образом я снова здесь очутился, Джо?
– А, защебетал, - откликнулась доктор Бекман.
– Совсем, как неделю назад... Все возвращается на круги своя, дорогой!
– По-прежнему дорогой?
– Это у меня выражение такое, - пояснила Джо.
– Все пациенты зовутся дорогими. Дорогой-Номер Один, Дорогой-Номер Два, Три и так далее. Тебя оперировали в клинике Гуаймаса, но выздоравливать определили сюда. Избыток убитых и раненых norteamericanosвызвал бы нежелательные пересуды, которых даже твоему приятелю Рамону заглушить не удалось бы, невзирая на весь его политический вес. А!.. Рамон велел передать тебе, что оружие благополучно разыскано и отправлено по вполне приемлемому назначению. Сказал, ты не без интереса узнаешь: все винтовки были системы НК-19, и калибра, принятого в войсках НАТО - семь и шестьдесят две сотых миллиметра. Именно такие, а не М-16, используются мексиканской армией... Кажется, ничего не перепутала. Рамон благодарит за отлично выполненную работу. Собирается проведать.
– Рад буду видеть его, но не очень.
– Как ты себя чувствуешь? Сможешь принять важного посетителя?
– Насколько важного?
– Представился твоим командиром. Ох, и не завидую бедняге!
– Прибереги сострадание для тех, кто состоит под его началом.
– Впускать?
– Впускай.
Мак приблизился. Лежащему человеку он казался высоким, хотя с уровня моих шести футов четырех дюймов, как правило, не выглядит особо длинным субъектом.
Все тот же серый костюм, все те же серые глаза и седые волосы. Все те же угольно-черные брови...
– Хорошо поработал, Эрик! Особенно изящным ходом была стрельба из пистолета, принадлежавшего девушке. Ни один уважающий себя агент нашей службы не станет использовать никчемный двадцатидвухкалиберный пугач, приступая к устранению объекта. Сеньор Сабадо, вне всякого сомнения, сделался жертвой собственных соучастников-террористов. А наш знакомец и друг Солана-Руис чуток отредактировал представленный правительству доклад и привел нескольких бойцов и офицеров к обету молчания.
– Замечательно, - сказал я.
– Что до мистера Уоррена Гардинга Сомерсета, сообщаю: этот джентльмен отправился в отпуск; очень боюсь, его друзей ожидает ужасная весть... Летать самолетами стало весьма опасно! Следует навести порядок на воздушных линиях, иначе авиакомпании просто растеряют всех пассажиров... Задание выполнено в высшей степени удовлетворительно, Эрик. Благодарю.
Подобные похвалы Мака неизменно вызывают у меня опаску.
– В общем, сэр, - заметил я, - вы несправедливы по отношению к маленьким пистолетам. Зверек был удобен по всем статьям, и безотказен. Палил, когда просили, куда просили, в кого просили. Ни разу его не заклинило, ни единой осечки не произошло. Чрезвычайно удобное оружие, чтоб держать припрятанным про запас... Между прочим, сэр, давайте уж будем впредь изъясняться внятным английским языком! В один прекрасный, день моя проницательность может подвести, и оба мы очутимся в пренеприятнейшем положении.