Навсегда
Шрифт:
– Вы уверены, что у вас нет мелочи?
– Неужели вы не можете не есть что-нибудь хотя бы в течение десяти минут? – спросил Адам, не отрываясь от пола тоннеля. Сейчас он рассматривал второй проход.
Дарси посмотрела на него, а затем снова на автомат. Она знала, что снаружи дневной свет, а какая уважающая себя ведьма практикует днем? И, конечно же, Адам знал это, иначе сейчас они бы не обследовали здесь все. В общем, подумала Дарси, маловероятно, что они столкнутся с кем-нибудь в это время дня.
С этой мыслью она обошла автомат с шоколадками, подошла
– Что за черт? – спросил Адам, вскакивая как раз вовремя, чтобы увидеть, как полдюжины шоколадных батончиков вывалились в лоток автомата.
– Я знал, что нельзя было позволять вам идти со мной, – сказал Адам и, схватив Дарси за руку, потащил ее подальше от автомата.
Так как другая рука Дарси в этот момент находилась внутри лотка и держала три батончика, что выпали из машины, то девушка закричала от боли.
Адам мгновенно отпустил ее руку.
– Пошли! – прошипел он сквозь зубы, указывая в сторону третьего прохода в тоннель.
Дарси схватила шоколадки и, придерживая их, побежала к проходу. То, что никто не появился, чтобы узнать, откуда взялся шум, немного ее успокоило. Она уверилась, что никого больше нет в тоннелях. Но может быть, Адам услышал то, что не услышала она?
Следуя указаниям Адама, Дарси поспешила за ним вниз по тоннелю, идя за мужчиной след в след, но когда один из батончиков упал, остановилась поднять его. Когда Дарси поднялась, то заметила, что Адам смотрит на нее взглядом, который она слишком хорошо знала: взглядом разъяренного мужчины.
Она попробовала ему улыбнуться, но выражение его лица не смягчилось. Вместо этого Адам поднял свой фонарь и молча указал на темноту впереди них, и Дарси продолжила идти.
Шагать по неровному земляному полу, неся при этом девять шоколадных батончиков, оказалось нелегко. Кроме того, теннисные туфли, которые они купили этим утром в магазине, были великоваты и скользили по ноге при ходьбе. Из-за шоколадок и туфель она снова упала позади Адама, но, так тихо, как могла, поднялась и поспешила вперед, пока снова не оказалась рядом с ним.
– Могу я положить несколько шоколадок в ваши карманы? – прошептала ему Дарси.
– Нет, – отрезал Адам.
– Но у костюма кошки нет карманов, – произнесла Дарси хныкающим голосом.
– Это потому, что женщины с фигурами, подходящими для костюма кошки, не едят шоколадные батончики, – сказал Адам одними губами.
Когда Дарси оказалась близка к тому, чтобы потерять еще один батончик (ее любимый «Сникерс»), она расстегнула молнию леотарде и запихала батончики под одежду.
Услышав шум, Адам повернулся, готовый задушить девушку, если она не будет сохранять тишину. Но когда он увидел бугры на ее груди и то, как ее рука двигается вниз, вылавливая нужную шоколадку, его гнев испарился. Недоверчиво качая головой, он произнес через плечо:
– В Кентукки все люди такие же, как вы?
– Нет, – ответила Дарси
– Пылает от неутолимой страсти к вам?
Дарси не понравился тон Адама, который предполагал, что невозможно поверить, будто кто-то сходит с ума от любви к ней.
– Он любит меня неистово, необузданно. День и ночь. Видите ли, он довольно молод. – При последнем замечании Дарси заметила едва уловимое движение плеч Адама, как будто он был поражен стрелой прямо между лопаток.
– Хм! – сказал он. – А у этого ребенка есть имя?
Когда Дарси не ответила, Адам остановился и повернулся, чтобы посмотреть на нее.
Ее рука все еще шарила внутри костюма, и в другое время и в другом месте он нашел бы это весьма интересным, но сейчас на лице Дарси отражалась такая глубокая задумчивость, что это его заинтриговало.
– Вы знаете, - сказала Дарси, - я не думаю, что когда-нибудь спрашивала. Если у Патнема действительно есть имя, я не уверена, что когда-нибудь слышала его. Одно только имя порой может сказать очень много.
– Ах да, вы же та, у кого дружок владеет фабриками? Пятнадцатью, кажется?
– Восемнадцатью, - поправила она, вытащила руку из костюма и улыбнулась, когда увидела на обертке название «Сникерс». – Я получила письмо от него, его отец построил еще несколько, – заметила она, кусая шоколад. – Хотите?
– Патнема? – спросил он. – Или конфету?
– Чего пожелаете, – серьезно ответила Дарси. – Хватит и того, и другого. Патнем играл в звездной команде по футболу. В нем шесть футов и два дюйма росту (186 см) и весит он триста пятьдесят фунтов (160 кг).
– Но вы… - Адам прервался, осматривая ее с ног до головы. Он сильно сомневался, что, даже со всеми этими конфетами, она весила сто фунтов (45 кг).
– О, не волнуйтесь за нас, – произнесла она беззаботно. – Мы справляемся. – Она надеялась, что ее слова звучат опытно или, по крайней мере, уверенно.
– У вас шоколад на зубах, – подсказал Адам, указывая на ее передние зубы, и отвернулся, улыбаясь.
На мгновение Дарси представила себя Суперженщиной – созданием огромной силы, – вырывающей камни из стен и обрушивающей их на голову Адама. Но когда Адам повернулся и посмотрел на нее, девушка лишь сладко улыбнулась и прикончила третий батончик.
Остановившись несколько секунд спустя, Адам отвел руку назад, чтобы Дарси снова не врезалась в него. И как только она открыла рот, чтобы что-то сказать, прикрыл его своей теплой рукой. Какое счастье, что она не произнесла ни слова.
Наклонившись так, чтобы его глаза оказались на уровне ее, Адам приложил палец к губам, призывая к молчанию, потом вопросительно поднял брови. Поняла ли она?
Дарси кивнула и нахмурилась, когда Адам забрал половинку шоколадки, которую она не доела, и спрятал в ее декольте, застегнув молнию до верха. Показав на дальнюю стену, он велел ей встать там и оставаться на месте.