Навсегда
Шрифт:
Было уже почти четыре часа, когда Дарси наконец попала в здание. Там была женщина, стоящая в дверях комнаты ожидания; она впускала в комнату ровно столько женщин, сколько там было стульев. Еще несколько часов назад все в очереди поняли, что мужчины в действительности не рассматривались в качестве претендентов на должность. Они поднимались вверх по ступенькам, но спускались назад спустя лишь пару минут.
– Я же вам говорила, - сказала женщина около Дарси.
– Секс. Это связано с сексом.
– А что у вас есть такого, что стоит сотню тысяч в год?
– спросила женщина, держа в руках
– Дело не столько в том, что у меня есть, а в том, что я могу с этим сделать.
– Быть отделанной, вероятней всего, - сказал кто-то громко, и на мгновение Дарси подумала, что начнется драка. Так бы и произошло, если б такие слова были произнесены в ее родном Патнеме, в Кентукки, но она уже поняла, что северянки дрались скорее словами, чем кулаками. "Было бы намного добрее просто врезать им в нос", - сказала ее мать, когда однажды услышала, как ссорилась пара девушек-янки.
– Следующий, - резко сказала женщина, как только деревянная дверь открылась и оттуда вышла молодая женщина, которая первой заговорила с Дарси, пока они были в очереди. Дарси вопросительно взглянула на нее, но женщина только пожала плечами, как будто говоря, что не знает, хорошо прошло ее собеседование или нет.
Встав, Дарси неожиданно почувствовала головокружение. Она не ела с тех пор, как рано утром вышла из квартиры дяди Верна.
– Я хочу, чтобы ты основательно позавтракала, - сказала тетя Тельма, вручая Дарси поп-тарт^2 и пластиковую чашку, наполненную теплой пепси.
– Фрукты тебе полезней, чем те хлопья, которыми тебя кормит мать. Еще тебе нужен кофеин и сахар и что-то теплое внутрь, когда ты выйдешь на охоту за работой", - по-доброму сказала она.
Но сейчас, когда Дарси слишком поспешно встала, казалось, что завтрак был очень давно. Она сделала пару глубоких вдохов, расправила плечи и, сдерживая порыв сунуть руку под пиджак и почесать зудящее место на плече, прошла в открытый дверной проем.
Вдоль одной стены комнаты тянулись окна, столь грязные, что она едва могла видеть сквозь них здание напротив.
На полу под одним окном была беспорядочная куча металлических складных стульев, в большинстве своем сломанных.
В центре комнаты стоял большой дубовый письменный стол из разряда тех, нескончаемый запас которых имеют, казалось бы, все магазины подержанной мебели. За столом на одном из металлических стульев сидел мужчина а слева от него, ближе к краю стола, сидела женщина. Ей было за пятьдесят, одета она была в симпатичную двойку: свитер с кардиганом и длинную хлопковую юбку, а вокруг шеи и на руках у нее искрились золото и бриллианты. У нее было совершенно обычное лицо, такое, которое никто бы не заметил в толпе, за исключением того, что у нее был самый пронзительный взгляд, который когда-либо видела Дарси.
Сейчас, когда она смотрела, как Дарси входит в комнату, ее огромные карие глаза не мигали.
Но, взглянув на женщину только один раз, Дарси тут же отвела глаза, потому что мужчина, сидящий за столом, был самым красивым человеком, которого Дарси когда-либо видела в своей жизни. О, он, может, и не был красив, как кинозвезда, но был того типа, который Дарси всегда нравился. Уже за одно то, что был в зрелом возрасте, по крайней мере, хорошо за тридцать. "Ты
– Присаживайтесь, пожалуйста, - сказал мужчина, и Дарси подумала, что у него красивый голос, низкий и насыщенный.
Он был высоким, по крайней мере, выглядел так, что если встанет, то окажется высоким, и у него были красивые черные волосы, густые, с перышками седины на висках. “Как львиная грива”, – подумала она, уставившись на мужчину настолько широко раскрытыми глазами, что они начали слезиться. Но ей не хотелось моргать на случай, если он был лишь плодом ее воображения и на самом деле не существовал.
Помимо красивых волос у него была сильная челюсть с квадратным подбородком с небольшой ямочкой на нем, ("Прямо как у Кэри Гранта", - подумала она), небольшие, плотно прилегающие к голове уши (она всегда обращала внимание на мужские уши) и глубоко посаженные голубые глаза.
К сожалению, это были глаза того, кто, казалось, несет на себе тяжесть всего мира. Впрочем, может он просто устал от того, что задавал большое количество вопросов множеству женщин.
– Можно взглянуть на ваше заявление?
– спросил он, протягивая к ней руку через стол.
"Можно?
– подумала Дарси.
– Не "могу я взглянуть", а правильное "можно", как полагается, когда спрашиваешь разрешение". С улыбкой она передала ему лист бумаги, и он начал читать, как только она села.
Ожидая, когда он закончит, Дарси просунула руки под колени и начала раскачивать ногами, в то же время осматривая комнату, но, когда взглянула на женщину слева от мужчины, прекратила раскачиваться и села неподвижно. Было что-то в глазах женщины, что немного нервировало.
– Хороший денек, - сказала она женщине, но на лице у той не было ни малейшего признака, что она слышала Дарси, хотя женщина пристально смотрела на нее.
– Вам двадцать три?
– спросил мужчина, снова привлекая к себе внимание Дарси.
– Да, - ответила она.
– И окончили колледж?
– при этом он осмотрел ее сверху вниз, и глаза его говорили, что он ей не верит.
Дарси привыкла к этому. Она не совсем понимала почему, но часто случалось так, что люди смотрели на ее стиранный в машинке костюм и густые непокорные волосы и думали, что она не похожа на девушку из колледжа.
– Прогрессивный колледж Мэна для молодых леди, - сказала Дарси.
– Это очень старое учебное заведение.
– Не думаю, что когда-либо слышал о нем. Где он находится?
– Фактически, где угодно, - сказала она.
– Это заочная школа.
– А, понятно, – сказал мужчина, затем положил ее заявление.
– Ну что ж, расскажите о себе, Дарси.
– Я из Патнема, штат Кентукки, и прожила там всю свою жизнь. Я никогда не уезжала дальше, чем на пятьдесят миль от Патнема до тех пор, пока две недели назад не приехала сюда, в Нью-Йорк. Я живу со своей тетей, сестрой моей матери, и ее мужем, пока не найду работу.