Навсегда
Шрифт:
– Я – представитель закона, доктор. Я давал клятву защищать этот город. Этот мерзавец убил Коралл, он пытался попасть в меня. И чуть не убил Дженни. Я не могу позволить ему уйти от правосудия. – Дэниель был уверен, что этот бандит и сделал вдовой Ханну Барнс.
Однако доктор продолжал:
– Вы уверены, что думаете сейчас лишь о том, как защитить город? Или в вас говорит желание мести?
Это был тот вопрос, который сам шериф задал Джебу Уэллзу, когда тот впервые появился в городе с Ханной Барнс. Сейчас Дэниель прекрасно понимал,
– И то, и другое, – ответил он. – И что более значимо, я не могу сказать. Но я сделаю все, чтобы этот мерзавец был мертв. – Шериф опять вопрошающе посмотрел на доктора. – Так вы скажете насчет священника?
Доктор смирился.
– Хорошо, я пошлю за ним.
Когда Дженни открыла глаза, первое, что она увидела, был профиль Дэниеля. Плечо ее нестерпимо болело.
Дэниель стоял у окна. Из-за опущенной занавески было видно, что над горизонтом сгущаются темные тучи. Прогремел гром. Дэниель выглядел так же угрюмо, как те облака, на которые он смотрел.
– Дэниель… – ее тихий голос заставил его очнуться. Сначала он даже подумал, что это его внутренний голос. За последние двое суток, когда она находилась между жизнью и смертью, он не раз слышал этот ее беспомощный голос внутри себя.
Медленно повернувшись, он посмотрел в ее немного смущенные глаза.
– Дженни… – осипшим голосом сказал он.
Услышав его, Дженни испытала некоторое облегчение, и угрюмый взгляд Дэниеля уже больше не пугал ее. Она поняла, что он передумал за эти дни. Она попыталась сделать знак, чтобы он подошел, но боль пронзила ее плечо.
Дэниель подошел к ее кровати и нежно дотронулся до Дженни. Он хотел было крепко обнять ее, но прекрасно понимал, что может причинить ей боль.
Улыбнувшись, Дженни попыталась поднять руки, как бы стараясь обнять Дэниеля. Он наклонился к ней. Ничто на свете не могло сравниться сейчас с его руками, осторожно обнимавшими ее, так же как не было ничего прекраснее, чем его обветренное лицо. Прижимая ее к груди, Дэниель чувствовал, каким хрупким созданием она была. Он слышал биение ее сердца, которое могло бы навсегда остановиться из-за бандитской пули. Он провел губами по ее волосам. Из-за него она чуть было не погибла!
– Прости меня, Дженни, любовь моя. Прости. Когда Дженни поняла, как страдает Дэниель, она прошептала сквозь слезы:
– О, Дэниель, не надо! Пожалуйста, не осуждай себя.
Она не могла позволить, чтобы он чувствовал хотя бы долю вины за происшедшее. Она и так переживала, что он подвергает себя постоянной опасности, будучи шерифом.
«А что, если в один прекрасный день какая-нибудь бандитская пуля попадет в него?!»
Дженни постаралась не показать ему своей тревоги. Она обняла Дэниеля, прижавшись своей нежной щекой к его грубой коже.
– Я обязательно найду этого уб… я найду его… Дэниель собирался искать бандита, и это пугало Дженни, но она не могла запретить ему. Он был честен в своей работе и в своей
– Я не хочу, чтобы ты искал его. Не оставляй меня! – Она тревожно ждала ответа.
Дэниель слегка отодвинулся, чтобы видеть ее лицо. Какая ирония судьбы! Все время он хотел ее и уже ни на что не надеялся, а сейчас, когда она принадлежала ему, он вынужден был уехать. Мозолистым пальцем он дотронулся до ее нижней губы.
– Я вернусь так быстро, что ты не успеешь оглянуться, – сказал он и посмотрел на нее жадными глазами. – Я люблю тебя, Дженни Район, и я никому не позволю разлучить нас.
Дэниель коснулся губами ее губ. Ему очень хотелось ощутить всю нежность ее тела. Но, вспомнив о ее раненом плече, он положил Дженни обратно на подушку.
– Я пошлю к тебе твою помощницу, чтобы она привела тебя в порядок перед венчанием.
Что до Дэниеля, то и в таком виде Дженни была прекрасна.
– Венчание? – Он хочет сейчас же жениться? Дженни оглядела себя, взглянув на ночную сорочку, на эту безобразную повязку на раненом плече, затем посмотрела на Дэниеля.
Видя ее растерянность, Дэниель даже улыбнулся.
– Его преподобие Солтерс ждет внизу. Ты должна поговорить с ним, как это уже сделал я. Он чертовски настаивает на этом.
Дженни могла представить, что священник говорил Дэниелю. Шериф был в некотором роде общественным столпом, тем, кому люди доверяли, от него многое зависело. Несомненно, его преподобие Солтерс знал, что из себя представляет Дженни. Понимал ли он, какие причины заставляли ее это делать? Знал ли он, что она все оставила в прошлом? Она нервно теребила пальцами край простыни.
– Может, мы вместе поговорим с ним? – спросила она, поджав губы.
Дэниель покачал головой.
– Он сказал, что должен поговорить с тобой наедине. – Увидев, как погрустнело ее лицо, Дэниель слегка нахмурился. – Все будет хорошо, Дженни. Он лишь хочет удостовериться, что мы приняли обоюдное решение.
«Может быть, она уже ничего не хочет? Теперь, когда она поняла, как опасно быть женой шерифа, может быть, сомнения мучают ее?»
Она силой заставила себя улыбнуться:
– Все будет хорошо.
Но она не верила этому ни на минуту.
Когда Дэниель вышел, ее улыбка тут же пропала. Спустя несколько минут кто-то постучал в дверь. Она думала, что это пришла девушка, работавшая у нее, чтобы причесать ее. Но, когда дверь открылась, оказалось, что это священник.
Дженни указала ему на стул, пробормотав какую-то любезность. Прежде, чем сесть, он осведомился о ее самочувствии. Когда он сел, Дженни вся напряглась.
Уоррен Солтерс слабо улыбнулся. Он привык к тому, что обычно так нервно чувствует себя жених, а не невеста. Это жених стесняется откровенного разговора о супружеской ответственности, включая постель и верность, а с невестами священники редко говорят об этом.