Найденный крейсер
Шрифт:
– Руки вверх! – снова крикнул он.
Объект нападения послушно вздернул руки.
– Мы что тут, решили подзаняться гимнастикой? Право слово, деловому парню ни к чему эти дешевые штучки. Повторяю в третий раз – убери свою пушку, а то еще, чего доброго, выпалит, и патрульные вернутся… Нет, милейший, если у тебя нервы ни к черту, то самое время менять профессию! – раздраженно отчитывал он грабителя, и вдруг утробно икнул, так что мятый цилиндр сполз ему на нос.
– У вас что, не все дома?
– Может быть, но в данный момент от этого никому ни жарко, ни холодно… Послушай, ты, если охота
– Вы меня отпускаете?! – в полном изумлении переспросил гангстер. – По-моему, это вы должны радоваться, если я уйду, не причинив вам зла.
– Законная точка зрения, но не моя. И-ик!.. Не пугайся, приятель, я всего лишь икнул. Моя точка зрения другая. Скажем, как только ты повернешься, чтобы уйти, я достану свой нож и метну его тебе в спину. Бью без промаха! – Он расхохотался своим хриплым смехом. – По этой части старина Вагнер мог бы брать олимпийские призы. Так что сам понимаешь, парень, мне без разницы: мигом извлечь нож из своего кармана или доллар из твоего. Как видишь, бывает и такая точка зрения. Итак, выбирай: кошелек или жизнь?
Грабитель почувствовал себя вконец сбитым с толку. Застрелить этого мерзавца ради жалких пятидесяти центов? Или подставить спину и схлопотать удар ножом? Неужто по собственной доброй воле расставаться с долларом? Смех, да и только!
Вагнер, слегка пошатываясь, спокойно ждал дальнейшего развития событий.
Выглядел он, между прочим, весьма живописно. Пожалуй, ни одно уважающее себя огородное пугало не позарилось бы на такой гардероб. Рубашку заменяло какое-то тряпье, обмотанное вокруг шеи. Пиджак был истертый, мятый и засаленный. Законченность этому импозантному костюму придавала слегка увядшая гардения в пиджачной петлице.
Увядший цветок служил символом неувядаемого оптимизма, клокочущей энергии, наивной жизненной философии и неуемного, пьянящего веселья, с каким господин Вагнер каждый час и каждый миг доверчиво распахивал свою душу навстречу простым и обыденным радостям жизни.
Испещренное старческими морщинами лицо его было усеяно бородавками, губастый беззубый рот подковкой обрамляла шкиперская бороденка – жидковатая, зато длинная. На первый взгляд борода казалась искусственной, словно привязанной на шнурке. Когда же на нее упал лунный свет, борода эта вогнала в дрожь и без того растерянного грабителя.
Бедняга испуганно вскрикнул: растительность отливала синевой.
Кто не знал, что господин Вагнер после мощной затрещины угодил в котел с корабельной краской, тот при лунном свете и впрямь мог принять его за привидение.
– Ну и долго ты намерен напрягать извилины? – поторопил господин Синяя Борода незадачливого грабителя. – Не торчать же нам тут до скончания века! Гони доллар и проваливай ко всем чертям, стручок безмозглый!
«Стручок»… Словцом этим господин Вагнер разбрасывался направо-налево, и какой смысл он в него вкладывал, трудно было понять. Впрочем, этого не знал и сам Вагнер: непрестанное, беспробудное пьянство окончательно затуманило его мозги.
– Да поймите же, наконец, – взмолился грабитель, – нет у меня денег, да и в вас стрелять я не желаю! Убивать
– А мне что за дело?! Легко быть добреньким за чужой счет! Гони доллар или стреляй!
– Да не могу я!
– Значит, придется мне пустить в дело нож. Небось думаешь, ножичек у меня маленький, перочинный? Черта с два! Большущий, кухонный, едва в кармане умещается. А если ты по-прежнему намерен стоять столбом, вступает в силу второй вариант: изволь стрелять! Со мной шутить не советую. Ну а если у тебя нет денег, приятель, плати натурой! Я готов принять твой револьвер. Попробую обменять его на выпивку в «Трех пробках от красного». Ну как, согласен?
Надо ли продолжать? После недолгого, но ожесточенного спора револьвер перешел в руки господина Вагнера. Пятьдесят центов не стоят такого риска: ни ножа в спину, ни казни на электрическом стуле. Гангстер попался из начинающих, неполных девятнадцати лет – что, конечно, могло служить некоторым оправданием его неопытности.
– Ну, топай за мной, парень! – приободрил пришедший в доброе расположение духа пострадавший. – Тебе тоже достанется глоток спиртного… Расплатишься патронами от своего револьвера. Ух ты, какой шикарный ремень для брюк! – воскликнул он при виде веревки, свисающей с траверса. – Срезать бы, и я был бы надолго обеспечен… У тебя случайно ножичка не найдется? – с усмешкой обратился он к молодому человеку.
– Что?! – вскричал тот, смертельно побледнев. – Но ведь вы угрожали мне ножом.
– Не валяй дурака! Да я отродясь перышком не баловался. Вот пукалка у меня теперь есть, врать не стану…
И Вагнер сунул под нос простофиле-налетчику его же собственное оружие.
Глава вторая
Это одновременно удивительное и забавное грабительское нападение и послужило началом всемирно известных приключений найденного крейсера. Грабитель и его жертва двинулись дальше, будто двое приятелей. Молодой человек шел довольно медленно, однако старик Вагнер еле поспевал за ним, часто перебирая короткими ножками. И тут между ними состоялся разговор, приведший к роковому развитию событий.
– Ты, парень, похоже, иностранец, иначе бы ты меня знал. Меня все здешние грабители знают как облупленного, они от меня за пять шагов нос воротят. Откуда ты заявился, голубчик? – Вагнер намеревался зевнуть, но вместо этого икнул. – Порассказал бы, что в мире творится…
– Я приплыл из Александрии, на «Маршале Ниле»… – начал юный грабитель. – Но и там народ толкует о том же, о чем в Окленде: все гадают, что могло случиться со знаменитым «Андре де Ремьё».
– А тут и гадать нечего, спросили бы меня, я бы вам сразу сказал, – хмыкнул Вагнер. – Мы вместе сидели в Сурабае, замечательное, скажу я тебе, было времечко. Да, жаль беднягу, в прошлом году его пырнули ножом в кабацкой драке.
– Нет, уважаемый, вы что-то путаете. Я говорю о пропавшем трансокеанском лайнере, который назывался «Андре де Ремьё». На борту у него была компания туристов: сплошь одни аристократы и миллионеры. Все как на подбор…
– И какая-то сволочь стырила эту посудину? – перебил его господин Вагнер. – В открытом море держись с оглядкой, уж кому другому, а мне ты это можешь не рассказывать…