Найт

Белый Ирис

Как же больно на это смотреть, мне хочется убить этих солдат, спрятать их в безопасное место, а потом сделать себе харакири за тупость.

– Не плач, сын Мстителя плакать не должен!
– слышу я ее ответ, и от этого становится еще больнее. Она вытирает его слезы юбкой - я очень тебя люблю малыш, все будет хорошо, ты только не плач - и снова сжимает его в объятиях.

Как же плохо я ее знал! А ведь она в нем души не чает!

– Ты вернешься?
– малыш смотрит на нее с мольбой.

Ненавижу себя за то, что вижу!

За то, что допустил это и довел до этого! Это я во всем виноват!

– Я не знаю малыш, - качает она головой - но ты должен помнить, что мы с папой тебя любим и ты самый лучший.

Я подхожу и забираю его от нее, иначе нельзя, он вырывается и плачет, эта пытка убьет всех нас, надо думать о мальчике и забрать его отсюда. Она встает и смотрит мне в глаза.

– Если ты его обидишь, я вернусь, где бы, я не была и убью тебя.

Отворачивается и уходит, а я остаюсь стоять, глядя ей в след и проклиная себя за глупость и невнимательность.

2 часть

Я зашел к сыну. Он не выходит из комнаты уже неделю и все время молчит.

– И долго это еще будет продолжаться?
– поинтересовался я, глядя на него.

– Когда мама вернется?
– не отвечая на мой вопрос, спросил малыш.

Глаза смотрят по-взрослому. Это мои глаза, как я раньше не видел?

– Ты исчерпал лимит моего терпения!
– тихо сказал я - Ты немедленно станешь с постели и приведешь себя в порядок.

– Это ты виноват! Я тебя ненавижу!
– Его голос креп с каждым словом, а в глазах росла такая ненависть, что мне стало страшно - Из-за тебя она это сделала! Ты разрушил ее жизнь, а она тебе доверяла и любила!…

Я должен это сделать, ради него и ради нее.

– Достаточно!
– отрезаю я его речь, отворачиваясь от него. Я не могу это больше слышать, но я должен поставить его на ноги - Ты немедленно встанешь с постели, иначе я продам твоего Бомбея.

– Нет!
– слышу я отчаянный протест и заставляю себя посмотреть на него.

– Вставай немедленно и собери свои вещи, мы уезжаем через три дня. Если будешь хорошо себя вести, Бомбей поедет с нами.

Выхожу из комнаты, я жесток к нему, но только так я могу сейчас помочь ему и защитить его.

Она стояла у зарешеченного окна. Камера холодная, сама грязная. Сильно похудела, но голова все так же высоко поднята, а глаза горят. Моя девочка!

– Как видите, мой друг, она еще жива.

Я его ненавижу. Я хочу его убить за то, что он с ней сделал. Но себя я ненавижу сильнее, ведь это я ее на это спровоцировал. Идиот!

– Вижу!
– кивнул я, а потом обратился к ней как можно холоднее - Сын передает вам привет, жена.

– Благодарю, что заехали его передать!
– парирует она тем же холодным тоном, но потом не выдерживает и спрашивает с тревогой - Надеюсь, он в порядке?

Он ее не сломит, она

до последнего будет держаться, а мысль о сыне ей поможет.

– Да у него все хорошо, поплакал немного и вернулся к нормальной жизни - беспечно ответил я, и возненавидел себя еще сильнее, увидев, как в ее глазах появилась боль.

Она хотела что-то сказать, но сержант не дал ей такой возможности.

– Нам пора, друг мой - сказал он мне

– Вы правы!
– ответил я, но боже, как же мне хотелось подойти к ней, прижать к себе, шепнуть, что люблю ее и скоро заберу отсюда, но я молча развернулся и пошел прочь.

С каждым шагом из этого подземелий, мне становилось легче дышать, а сердце болело все сильнее, ведь она оставалась там.

– Итак, Милан мою жену приговорят к казни?
– поинтересовался я, желая знать сроки и понимая, что он мне все расскажет.

– Боюсь, что так, содействовать она отказалась, настоящее имя Мстителя не назвала. Нет повода ее щадить. Думаю, ее казнят через неделю, честно говоря, меня вообще удивляет, что вы ею интересуетесь после того, что она сделала.

– Мой сын хочет знать о матери, я должен знать, что отвечать - пожал я плечами.

– Вы решили оставить мальчика у себя?
– удивился он.

– Да!
– я смотрю ему в глаза - Неважно кто его отец, его растил я, значит он мой.

– Вы удивительный человек Доминик. Мне пора.

– Я уезжаю, завтра с сыном во Францию, - сказал я ему на прощанье - сменю обстановку, не хочу, что бы этот скандал на нем отразился.

– Вы правы это хорошая идея. До свидания мой друг.

Я смотрел вслед сержанту и ненавидел его. Но больше всего, я ненавидел самого себя за то, что зная ее, чувствуя ее, ощущая родство с сыном, я так и не понял, не узнал.

Елена - она была моим щитом, который только мешал мне увидеть и совсем не защищал от душевной боли. Я так искал ее, так хотел ее найти, сказать, как люблю, я был готов на все, чтобы быть с ней, а она была рядом и я ее не замечал! Я мучил ее, потому что страдал сам. И она решила, что умереть легче, чем быть рядом. Я должен все исправить ради нее, ради сына, ради себя.

Черная карета тронулась от дома. Мы с сыном сидели в тишине. Он отказался прощаться с Еленой и Лукасом. Он смотрел на них как на врагов и на меня тоже.

Мимо проносились поля, я ждал. Скоро, уже скоро, надо просто ждать. Наконец мы въехали в горный перевал, и я дал команду остановиться.

– Дальше ты поедешь один сынок, мы с твоей мамой тебя скоро догоним - сказал я сыну

Он посмотрел на меня и увидел, как я снимаю плащ, в котором ехал, а под ним черный костюм Мстителя. Я видел по его глазам, как менялись его эмоции, сначала это было непонимание, затем удивление и наконец, осознанием и надеждой.

– Ты Мститель?
– спросил он с тревогой.