Найти и исполнить
Шрифт:
– Не пойму, – растерянно проговорил он, – это ж Хребтово, штаб в Подлесье, через три километра… Гони, сейчас у них спросим.
И все уставились на мчавшуюся по прилегающей дороге грязную полуторку, битком набитую людьми. Вернее, на кабину, круглые фары и лобовое стекло, тоже забрызганное грязью с беспомощно ползавшими по ней «дворниками». Машину качнуло, вынесло на обочину, водитель моментально бросил ее обратно и затормозил, разворачивая параллельным курсом. Стас только успел заметить, что все, кто ехал в кузове, одеты в форму, и форма эта серого цвета, и на касках людей намалеваны белые кресты. Но ни крикнуть, ни даже рот открыть не успел – лобовое стекло их машины пошло трещинами, осколки посыпались
– Что за… Это ж фрицы! – услышал выкрик лейтенанта Стас, он пригнулся и прижался лбом к коленям. Задумываться о странностях вроде той, с какой стати немцы предпочли полуторку на порядок более комфортным грузовым «мерсам» и «опелям», или что стало с водителем и пассажирами машины, если таковые имелись, времени не было. Думал он в этот миг только об одном – хорошо бы еще и голову прикрыть, да руки за спиной связаны. А грузовик пер, не снижая скорости, понесся под горку, вылетел из колеи и затормозил наконец, переломив бампером тонкую березку. Слева навалилось что-то тяжелое, неподвижное, справа ударил по лицу порыв ледяного ветра, Стас пополз к открытой двери. Выбрался из-под придавившего его тела водителя, вывалился из кабины и залег в траве у переднего колеса машины.
Первые короткие очереди затрещали из встречного грузовика, лейтенант огрызался из табельного редкими одиночными, из кузова его поддерживал второй конвоир. Палил редко, но метко – из вражеской полуторки выпали двое, один за другим, остальные попадали на дно и временно прекратили стрельбу. На пару секунд, не дольше – над бортами показались три плевавшихся огнем дула – фрицы в три ствола лупили из «шмайсеров» по грузовику. Новые выстрелы из кузова и со стороны задних колес проредили участников перестрелки, на траву грохнулся еще один, второго отбросило к противоположному борту. По колесам и топливному баку «родной» полуторки пока что не влепило, но при таком раскладе их вскорости разделают, как бог черепаху, вдобавок в любой момент пуля прошьет бак с горючкой и может начаться пожар…
Стас упал на спину, извернувшись, поджал ноги, пропустил их меж связанными руками, миг – и руки были теперь спутаны впереди, а это все ж малость полегче. Дополз, старательно вжимаясь в мокрую траву, до выпавшей из кабины вместе с Алехиным «мосинки», лег на нее, прижимая к земле, и принялся перепиливать путы о невероятно тупой штык винтовки. Сквозь беспорядочный треск очередей прорывались слитные многоголосые вопли, кутерьма заворачивалась нешуточная, и стреляли уже с двух сторон. Поняв, что ловушка не захлопнулась, немцы обходили машину полукругом, рассчитывая дожать бойцов численным превосходством. Но удавалось пока не очень, Стас видел, как упали еще двое в серой форме, но после длиннющей, на полмагазина очереди из ППШ, выпущенной по грузовику, выстрелы из кузова прекратились. Стасу стало предельно ясно, что отсиживаться под лавкой – тактика порочная, пора всерьез подумать о самозащите. Вряд ли кто-нибудь из нападающих будет столь наблюдателен, что посреди всей этой катавасии обратит внимание на его странную одежду и вообще весь вид, мягко говоря, не соответствующий окружающей обстановке и снизойдет поинтересоваться, а почему, собственно…
Глава 2
Веревка наконец поддалась, Стас стряхнул путы, сжал кулаки, разгоняя кровь, и пополз вдоль машины, прихватив с собой «мосинку». Очередь, еще одна, затем одиночный – и еще один из наступавших валится на дорогу. Лейтенант патроны бережет, бьет наверняка, подпуская поближе. Ага, вот он… Алехин, укрывшись за колесом, время от времени выпускал скупую очередь по противнику. Глянул на Стаса, дернулся, было к нему, и уткнулся лицом в траву – фуражка
Яростная пальба продолжалась. Укрытие хорошее, но пора вылезать на простреливаемое пространство, а сие чревато… Стас отполз от убитого Алехина, перекатился по земле в обнимку с винтовкой, оказался по другую сторону машины. До леса шагов двадцать, но как бы они не стали последними – не отпустят ведь, сволочи, их человек десять, если не больше, а у него патронов только на половину этой компании осталось…
Стас присел у переднего, уже севшего на диск, колеса полуторки, оглядел окрестности, и вдруг его озарило. Еще раз прикинул все, провел воображаемые линии, оценил траектории, лег на живот, пополз обратно.
Грузовик стоял поодаль, в нем оставались только водитель (Стас видел его силуэт за стеклом кабины) и в кузове – двое, как показалось ему издалека. Присмотрелся, выжидая – да, точно, привстал некто над бортом, тоже в серой форме и фуражке с тускло блеснувшей длинной разлапистой эмблемой над козырьком. Херр офицер собственной персоной, сам в переделку не полез, со стороны передрягу корректирует, даже здесь слышно, как он выкрикивает команды, точно собака лает…
Над бортом грузовика показалась перекошенная физиономия с распахнутыми глазами, длинная светлая прядь выпала из-под опушенного черным мехом капюшона серой блестящей короткой куртки над темно-синими джинсами, и насмерть перепуганная бледная девушка вцепилась обеими руками в доски борта. Она приподнялась над ними, но на ее шее тут же возникла чужая рука, вмиг сдавившая горло, втащившая ее назад, донесся приглушенный расстоянием крик…
«Какая встреча…» – от неожиданности сердце точно в пропасть ухнуло, Стас и предположить не мог, что мимолетное видение вызовет у него восторг, граничащий с эйфорией. Он моментально узнал русоволосую особу, сопровождавшую Юдина на большинстве протокольных и неформальных мероприятий. Только на сайте девушка представала этакой скромницей, едва ли не монашкой, смиренно ступавшей по грешной земле, а тут и макияж имеется, и на пальцах что-то явственно блеснуло. Но почему одна, где ее муж, любовник или кем ей Юдин приходится? Знает, стервочка, наверняка знает, в портал-то она следом за дружком своим шагнула и видела достаточно, надо только порасспросить ее хорошенько, а времени нет, рассиживаться некогда…
Стас поднял винтовку, поймал мушкой еще видневшуюся над бортом фуражку с серебряным орлом, и плавно потянул спуск. Фуражка отлетела, человека выстрелом отбросило назад, он исчез из виду, зато снова показалась юдинская подружка. Она подобралась к борту кузова, опасливо посмотрела вниз и по сторонам, приподнялась над ним, готовясь спрыгнуть, но не успела. Ее втолкнули бросившиеся к машине солдаты – потерявший командира личный состав моментально превращается в вооруженный неуправляемый сброд, частично деморализованный, частично озверевший, и драпавшие к машине уцелевшие в перестрелке фрицы не были исключением.
Стас услышал короткий вскрик, но его заглушили вопли и треск мотора, грузовик сдал назад, выехал на дорогу и моментально пропал из виду. Стас бросил винтовку и подполз к Алехину. Тот так и лежал, уткнувшись лицом в траву, ТТ валялся у колеса, признаков жизни из кузова и кабины не доносилось. И вообще Стас ничего не слышал, кроме шума ветра в верхушках деревьев и стука дождевых капель по крыше и навесу грузовика. Ни одной живой души рядом, но эта благодать может оборваться в любой момент, и неизвестно, кто первым наткнется на разбитую машину – наши или немцы, и в любом случае, к тому моменту он должен быть далеко отсюда. Осмотрел Алехина еще раз – комплекция вроде у них одна, только лейтенант росточком пониже будет, но выбирать не приходится.