Найти клад… и перепрятать

Найти клад… и перепрятать

Глава 1. Оказаться не в том месте, и не в то время.

Солнце висело в зените и ощутимо припекало, когда ему удавалось выглянуть из-за облаков. Зима в южных краях — это прелесть, так как и не холодно, и не жарко, как я и люблю. Никакого тебе снега, который мешал бы ходить по бездорожью, а именно в таких местах я и бродил преимущественно. В лесу благодаря голым ветвям кустов и деревьев было светло и довольно далеко видно, что снижало риски неожиданно нарваться на встречу с неприятными

людьми.

Для меня вопрос безопасности очень серьезен, потому как мальчик десяти лет с изуродованным и физически слабым телом станет очень легкой жертвой практически для любого злодея. Спасти меня могло лишь то, что со мной бродили три крупные собаки грозной наружности. Таких обычно называют волкодавами, но моим пёселям с волками пока рано встречаться — им еще и года не исполнилось.

Имелось у меня при себе еще и очень эффективное оружие, но напугать им в подобных местах я никого не мог, так как внешний вид этой штуки совершенно не знаком аборигенам. Данное оружие мне помогло бы только в том случае, если бы ситуация дошла до его применения непосредственно по цели. Только лишь благодаря наличию у меня данного артефакта я и осмелился на это бродяжничество в безлюдных местах в сопровождении трех почти годовалых щенков.

Дорога между городами Карстик и Бремвут была широкой и наезженной, но не мощеной. Поскольку накануне прошел обильный дождь, на дороге еще не образовалась пыль и это сохраняло свежесть воздуха окружающего леса. Но вообще на дорогу я выходил только в том случае, если меня к этому вынуждал рельеф местности. Я планомерно прочесывал придорожную зону шириной в 300–400 метров с каждой стороны от дороги. И лишь уткнувшись в серьезную преграду на своем пути, как, например, большое озеро, болото или реку, я выбирался на дорогу, чтобы обойти такое место.

Я искал клады или тайники, кому какое слово больше нравится. Но не гнушался поднимать даже медяк, если он оказывался под моими ногами. Мне с моим небольшим ростом не облом нагибаться за самой никчемной монетой, потому как несколько медяков позволяли купить в придорожной таверне большие куски жаренного или вареного мяса для моих собак, да и самому насытиться приличной пищей. Ну не выкладывать же за такой обед на стол золотую монету в присутствии посторонних людей!

Кто-нибудь может фыркнуть, мол, что это за собаки такие, не способные прокормить себя в лесу самостоятельно! Но я своих пёселей с самого начала стал приучать есть только покупную еду. Денег мне для этого не жалко, зато собаки у меня всегда физически свежие и постоянно бродят рядом со мной, поскольку им не надо убегать далеко, увлекшись охотой. Их работа — меня охранять, а не бегать по лесу в поисках дичи.

На дороге каждые несколько шагов, а то и чаще мне приходилось прямо на ходу нагибаться, быстро втыкать совок в землю под ногами и, вывернув комок грязи, за секунду-другую извлекать из него то, ради чего я нагибался. Обычно в качестве добычи оказывалась монета, какое-нибудь пустяковое украшение в виде колечка, сережки, но нередко попадались и обломки чего-нибудь покрупнее — браслета или ожерелья.

Если бы кто-то ехал прямо за мной, то, понаблюдав некоторое время за моими действиями, он заметил бы, что я не просто так ковыряю землю у себя под ногами, а каждый раз внимательно выбираю очередное место, чтобы воткнуть в дорогу совок ради очередной порции грунта. Любой бы догадался, что я всегда точно знаю, где именно лежит моя очередная

добыча. Но поскольку бывшие хозяева этих предметов роняли их как попало, то идти мне приходилось по какой-то непредсказуемо изломанной линии.

В этом и заключалась моя работа при движении по дороге или городской улице — находить на поверхности земли или на небольшой глубине в грунте ценные предметы, которые когда-то были потеряны. И фокус заключался в том, что я обладал магическим даром, позволявшим мне видеть все это даже сквозь землю. Я способен видеть магическую энергию, причем даже сквозь предметы. А поскольку ценные для людей предметы пропитывались со временем этой энергией, то по ней я и находил свою добычу.

Совершенно не понимаю, как простая медная монета размером с девичий ноготок могла впитать в себя магическую энергию от нескольких десятков людей, не проявляющих никаких способностей к магии. Вполне возможно, что магическая энергия есть у всех, но артефакты, предназначенные для выявления магически одаренных людей, просто выделяют тех немногих, у кого ее значительно выше обычного уровня. Однако же медяк, переходя из рук в руки, начинает испускать еле заметное свечение, позволяющее мне его заметить даже в земле, если только он не закопался в нее больше чем на десяток сантиметров.

Медяк я вижу как белёсую полупрозрачную рыбью чешую. Серебрушка уже светится намного сильнее и на расстоянии в метр-полтора для моего глаза практически непрозрачна. Благодаря этому я способен заметить ее и с десяти метров, если она лежит на поверхности земли или же на небольшой глубине. А золотая монета так сильно сияет, что я могу ее легко увидеть и за 15–20 метров на глубине в полметра, а то и больше. То же самое можно сказать и про украшения. И сила свечения определяется не свойствами металла, а той ценностью, которую предмет имел для людей. Иногда мне попадаются куски каких-то непонятных деревяшек или металлические обломки чего-то неизвестного для меня, которые светятся намного сильнее, чем золото высокой пробы. Когда показываешь такие предметы магам-артефакторам, они часто только руками разводят в недоумении, заявляя, что это всего лишь непонятный мусор, который к магическим артефактам никакого отношения не имеет.

За год моей поисковой активности мы с Киррэтом, человеком, который стал для меня и отцом, и наставником, и деловым партнером, пытаясь понять природу такого сильного свечения у подобных обломков, сошлись на том, что видимо этот мусор когда-то был частью вещей, имевших для своих хозяев очень большое значение. И в результате люди таким своим отношением к этим предметам пропитали их своей душевной энергией, которая тоже имеет магическую природу. И понятные нам артефакты, как, к примеру, монеты или украшения, также светятся не потому, что золото само по себе светится сильнее, чем медь, а потому что люди по разному относятся к вещам, сделанным из разных материалов.

Нам не раз попадались самородные металлы, из которых делают монеты или украшения. Так вот, даже природное золото с низким содержанием примесей, только что извлеченное из земли, практически не испускает света, который я мог бы заметить своим особенным глазом. Светиться золото начинает только после того, как его зарядят люди своей душевной энергией, своим отношением к нему, как к предмету, обладающему высокой ценностью. То есть, золотому самородку, чтобы начать светиться, надо побыть значительный период времени в сокровищницах людей в качестве драгоценности и тогда он впитает от людей приличный заряд энергии.