Найя

Вайс Лора

– Ох, Макки, – я закрыла лицо руками.
– Ну, почему всегда нужно говорить об этом? Я уже не та девушка, я изменилась, и ты сам признал это. Прошло уже столько времени. Пора с этим заканчивать. Ты просто терзаешь себя, что делаешь зря. Мой муж Акрон и он отец моих детей.

– Тэй Ами моя дочь.

– Но она не знает тебя, и ты сам избрал такой путь.

– Я так решил, чтобы не мешать тебе и твоей новой семье.

– Так зачем мешаешь сейчас?

– Потому что не могу забыть тебя, не могу забыть тот момент, когда этот проклятый бескал взял мою дочь на руки, а не

я! И дал ей имя!

– Того хотела Скайра. И самое главное, именно Акрон находился рядом, когда мне это было так необходимо, а не ты, поэтому давай оставим этот вечный спор и найдем выход из того, что происходит сейчас.

– Твой муж все тебе расскажет. А мне пора возвращаться к своей жене и начинать задумываться о множестве маленьких красненьких акатти! – он с упреком посмотрел на меня и развернул Отэтти, но остановился и добавил напоследок. – Запомни, Найя, еще придет время, и ты изменишь свое решение!

Макки поскакал прочь, я же осталась стоять у перил и, укутавшись в шаль, смотреть ему вслед. Что же это происходит? Дай мне сил Великая Скайра пережить все это! Он все время таится, и говорит о том, что я должна когда-то что-то узнать. Неужели, Макки продолжает верить в то, что мы еще можем быть вместе? Как глупо! Но наше сердце порой так стремится к желаемому, что перестает видеть действительное. Возможно, с годами его сердце все же успокоится. Я заставила себя пережить ту любовь, заставила себя спрятать те чувства как можно глубже в душе, но смотря на него, невольно вспоминаю прошлое. Хотя, эти воспоминания всегда сопровождает пережитая боль от постоянных разлук и предательств, а значит, лучше снова забыть все и вернуться в настоящее, где есть счастье и начать бороться за будущее, которого нас могут лишить.

Пока размышляла, не заметила, как подошел Акрон, он обнял меня, от чего я вздрогнула:

– Прости меня, прости за все.

– И снова извинения, - я откинулась головой ему на грудь и только тогда смогла расслабиться.

– Он снова был здесь?

– Да, был. И тоже просил прощения. Но это неважно, лучше расскажи, к чему вы пришли?

– Благодаря тому, что ты сказала, вожди согласились воевать с нами. Если номары достигнут Суллора через четыре дня, то уже завтра необходимо вывести женщин, детей и стариков из города. Акатти поступят так же.

– И куда они отправятся?

– В Тихих лесах есть особое место, где произрастают Каниа Тови, на их месте в далекие времена располагалась деревня акси.

– Кто они?

– Это такие деревья, они растут на землях, которые в свое время были залиты кровью невинных. Каниа Тови сплетаются своими ветвями настолько плотно, что пройти через них очень сложно, практически невозможно. Только акатти и бескалы могут укрыться среди них, так как эти земли веками принадлежат нам, и Каниа Тови считают нас своими собратьями. За этими деревьями большие пространства, наподобие чаши, в них и можно укрыться.

– Как далеко эти Каниа Тови?

– В двух днях пути отсюда. И да, ты пойдешь с остальными.

– Что?! Нет, я останусь здесь, с тобой!

– Даже и не думай об этом! Ты и дети - все, что у меня есть, поэтому разговор окончен. Вы должны быть в безопасности!

–

Но … - я хотела сказать, однако Акрон резко перебил меня, и в его словах не было мягкости или нежности.

– Найя! Это приказ! И больше мы это обсуждать не будем!

– Хорошо.

Он был напряжен, в его взгляде чувствовалось все: отчаяние, печаль и страх, но страх не за себя, а за нас, за всех нас. Впервые за столько лет ему нужно было не просто отбиться от небольшого кучки разбойников, а сразиться с огромным полчищем самых свирепых существ, которые не знают пощады и не ведают страха.

Когда мы зашли в комнату, я повернулась к нему и сказала:

– Акрон. У нас еще есть сегодняшняя ночь, и я хочу быть с тобой.

Подойдя к нему вплотную, расстегнула и сняла с него рубашку, после чего легла на кровать и не переставала смотреть ему в глаза. Акрон, конечно же, сдался. Он сел напротив и за ноги подтянул меня к себе, а дальше развязал шнуровку на груди и стянул платье до живота. Акрон начал целовать мою шею, плечи, спускаясь все ниже, а потом лег сверху, задрал подол платья кверху и положил руку мне на бедро. Я чувствовала его так близко и желала только того, чтобы это не заканчивалось никогда. Мы любили друг друга этой ночью без слов, без лишних взглядов, скорее как двое, которые скоро расстанутся, которые хотят, чтобы последняя встреча запомнилась навсегда.

Утром проснулась рано. Еще солнце не успело взойти, как Акрон приказал воинам выводить народ из города, после чего зашел в дом и направился ко мне. Я в тот момент собирала детей. Он смотрел на нас все это время, а когда все было готово, подошел и поцеловал каждого из них, при этом слезы выступили у него на глазах и, прокатившись по щекам, упали на пол. Акрон воин, но даже закаленному в боях воину свойственно переживать за то, что ему дорого, за свою семью. Затем он обнял меня и сказал:

– Пора. Я провожу вас до Тихих лесов, а потом вернусь в Суллор. Наш отряд будет сопровождать вас до Каниа Тови.

Мы вышли из дома, я села с детьми в повозку, извозчик натянул вожжи и лошади пошли вперед. Акрон тем временем оседлал своего коня и последовал за нами. Когда удалось вклиниться в вереницу остальных, я посмотрела назад: на дом, на опустевшие улицы Суллора, и ощутила страх, жуткий страх за то, что скоро произойдет. Бескалы тоже были напуганы, многие женщины плакали, не желая отпускать своих мужей и сыновей, но те лишь могли обнять их и пообещать вернуться за ними, когда все закончится.

Когда достигли Тихих лесов, Акрон взял мою руку и сказал:

– До скорой встречи, Найя. Я люблю вас.

– До скорой встречи. Я буду ждать, и не вздумай, не вернуться за нами, - я улыбнулась, но эта была грустная улыбка, преисполненная горечью расставания.

После этих слов Акрон отстал от нас, а потом развернулся и поскакал обратно. Из моих глаз потекли слезы и, прижав к себе Амрита и Тэй Ами, начала молиться за наши жизни. Я попросила извозчика найти Мораги с дочерьми и поравняться с ними, на Мораги также не было лица, она сидела абсолютно опустошенная и гладила по голове свою младшую дочь, а когда увидела меня, немного оживилась.