Не без греха

Бэссо Адриенна

— Итак, Хетфилд, — сказал Доусон.

Граф открыл пятерку и шестерку, третья карта была повернута лицом вниз. Он медлил. Себастьян восхищался его внешним спокойствием, поскольку знал, что третья карта приносила выигрыш. Глубоко вздохнув, он улыбнулся графу, тот вернул ему улыбку и бросил еще монету. Великолепно.

— Опять двадцать одно? — горько произнес лорд Фабер, когда все карты были открыты. — Сегодня вам действительно чертовски везет, Хетфилд.

Наконецто! Досада лорда Фабера

прорвалась очень вовремя.

— Странно, последний раз я насчитал в колоде четыре короля, — с намеком на обвинение произнес Себастьян. — Как вам удалось разыграть пятого, лорд Хетфилд?

— Пятого? — невнятно повторил сэр Чарлз. — Вы уверены?

— Совершенно, — подтвердил Себастьян, ибо сам проделал маневр с картой.

— Это же абсурд! — закричал граф.

— Нет, подождите. Думаю, Бентон может оказаться прав, — заявил сэр Чарлз. — Я уверен, что раньше тоже видел короля пик в игре.

— Черт возьми, Чарлз, вы слишком пьяны, чтобы вообще чтолибо заметить! — воскликнул Хетфилд.

— Ерунда!

Себастьян продолжал улыбаться. Заявление сэра Чарлза было бы намного результативнее, если бы он тут же не осушил свой бокал. И все же один игрок на его стороне. Осталось еще двое.

— Вы заметили чтолибо неладное, милорд? — Себастьян повернулся к джентльмену слева.

Лорд Фабер нервно кашлянул.

— Теперь, когда вы упомянули об этом, я припоминаю, что видел короля пик на первой сдаче.

— Я и не сомневаюсь в этом.

— На что вы намекаете, Бентон? — резко спросил граф.

— Ни на что. Я лишь устанавливаю факт. Невозможно, чтобы вы разыграли эту карту законно.

Послышалось движение, затем приглушенное жужжание голосов, которое с невероятной скоростью распространилось по комнате. Отлично. Пусть все говорят. От обвинения в мошенничестве не так легко отделаться даже среди закоренелых игроков.

Потом наступила тишина, все сосредоточили внимание на развертывающейся драме. Себастьян приветствовал этот интерес. Чем больше людей увидят ссору, тем Хетфилду будет труднее уклониться от поединка.

— Конечно, для истинного джентльмена есть только один способ уладить дело. Назовите вашего секунданта, Хетфилд.

— Что? — Граф неуклюже вскочил, опрокинув стул.

— Полагаю, я выразился предельно ясно. Вы собираетесь защищать себя или нет?

На лице графа чтото промелькнуло. Страх? Узнавание? Он понял, что перед ним сын Эванджелины, женщины, которую он так жестоко унизил много лет назад? Женщины, которая покончила с собой изза его недостойного поведения?

На щеках графа появились два красных пятна, но когда он заговорил, голос у него был спокойным.

— Конечно, вы ошиблись, лорд Бентон. И я отказываюсь удостаивать ответом ваше нелепое подозрение.

—

Да, вы совершенно правы, милорд. — Доусон нервно оттянул пальцем узел галстука. — Я уверен, что здесь был всего один король пик. Это недоразумение, которое всем лучше забыть. Никто ведь не пострадал, правда, Бентон?

Себастьян развернулся к другу, готовый схватить его за горло и трясти, пока тот не замолчит.

— Это касается только меня и графа, Доусон, — процедил он.

Но друг не успокоился. Он уперся кончиками пальцев ему в грудь, как бы удерживая его от броска на графа, и прошептал:

— Бентон, оставь это. Я сомневаюсь, что граф смошенничал, но если даже так, какое это имеет значение? Ставки были не слишком высоки. Только Фабер потерял значительную сумму. Но если ты бросишь это дело, он последует твоему примеру. Черт возьми, если ты будешь настаивать, все может дурно кончиться.

Себастьян мрачно взглянул на друга. Он сделал ошибку, позволив Доусону играть. Тот был слишком честен, а, желая иметь за спиной такого союзника, он умолчал, что с самого начала намеревался вызвать графа на дуэль. Он знал, что Доусон будет против такого ужасного поступка, но все же рассчитывал на его поддержку, если чтонибудь случится. Да, честность бывает дьявольски неудобной! Но Себастьян никому не позволит встать на его пути к мести.

— Или ты со мной, или не вмешивайся.

Доусон с удивлением и обидой покачал головой.

— Если бы я тебя не знал, Бентон, то решил бы, что ты провоцируешь Хетфилда на дуэль.

Себастьян проигнорировал его справедливое утверждение, наблюдая за лордом Фабером и сэром Чарлзом. Оба неуверенно оглядели комнату.

— Возможно, будет лучше оставить это дело, — предложил сэр Чарлз.

— Полагаю, это должен решить Хетфилд, — ответил Себастьян. — Ведь задета его честь.

Все ожидающе посмотрели в сторону графа. Несмотря на панику, тот не потерял самообладания, хотя Себастьян увидел на его лице капли пота. Теперь Хетфилду уже невозможно отказаться. Под сомнение поставлена не только его честность, но и доброе имя. Он должен принять вызов, чтобы защитить их.

— Я продолжаю настаивать, что никакого мошенничества не было, — вмешался Доусон. — Если чтото не в порядке с картами, значит, это моя ошибка. Ведь карты сдавал я.

— Но вы остались в проигрыше, — заявил лорд Фабер. — Если, конечно, вы с Хетфилдом не действовали сообща.

— Не будьте идиотом. — Себастьян презрительно усмехнулся. — Доусон самый честный и уважаемый джентльмен, каких я знаю. Он никогда бы не стал мошенничать.

Ответ был инстинктивным. Себастьян даже не сознавал, что говорит, пока не увидел на лице графа облегчение. Проклятие!