Не будьте мистиком!
Шрифт:
Эффект это дало потрясающий. Фигура в чёрном подпрыгнула, как вспугнутый выстрелом олень, живо обернула ко мне бледное пятно лица и с чувством выругалась:
— Нейтрид оверсан! Это ещё что такое?!
Столь откровенный испуг придал мне решимости.
— Брысь… — сказал я тихо, но тут же поправился: — Изыди!
— Слушайте, не будьте мистиком! — последовал раздражённый ответ. — Вы что, грабителей не видали?
— Бросьте, — сказал я твёрдо. — Сядьте, господин призрак, поговорим.
— Позвольте, я…
— Не
— Верно. — Незнакомец как будто усмехнулся. — Допущен прокол, так это, кажется, называется? Придётся кое-что объяснить…
Он сел.
— Зажгите свет.
Я поспешно нажал выключатель.
М-да… Передо мной, спокойно сложив руки, сидел молодой человек в довольно своеобразном чёрном комбинезоне, широкий пояс которого спереди был усеян кнопками, разноцветными сегментами переключателей и другими совсем уж непонятными атрибутами переносного пульта. Ещё примечательней было лицо незнакомца. Ничего вроде особенного, человек как человек, но его умные, прелестные своей открытостью глаза словно светились изнутри. При этом трудно было сказать, кто кого разглядывает с большим интересом: я его или он меня.
— Понял, — сказал он вдруг. — Вы не заснули, потому что больны.
Его голос теперь звучал мягко, в нем исчезли нарочитые грубоватые ноты, зато стал уловимей акцент, хотя я был готов поклясться, и некоторые обороты речи подтверждали мою уверенность, что передо мной соотечественник.
Или подделка под него.
Впечатление раздваивалось. Озарённое изнутри духовным светом лицо незнакомца, чудесные умные глаза, которые не лгали, не умели лгать, — все вызывало доверие. Но остальное! Поддельный голос. Дурацкая роль, которую незнакомец пытался сыграть… Меня, самого обычного человека, он разглядывает, будто люди ему в новинку, — это как понимать?!
Но хуже всего комбинезон. Такой не мог быть изделием человеческих рук, ибо ткань… Она поглощала свет! Ни мерцания, ни отлива, ни одна складка не западала тенью, тем не менее этот саван тьмы каким-то непонятным образом не только рельефно очерчивал тело, но и выделял каждое движение крепких мускулов, хотя полное отсутствие теней и бликов, казалось, делало это невозможным. Настолько невозможным, что прозаический свет настольной лампочки далеко не сразу выдал мне эту противоестественную особенность одежды.
Но когда я её наконец заметил, точнее сказать, когда сознание её восприняло и оценило, то под моим черепом будто прошлась когтистая мохнатая лапа.
— Кто вы такой?! — выкрикнул я.
— Человек. — Казалось, моя нервозность искренне удивила, даже огорчила незнакомца. — Правда, не совсем такой, как вы.
— Не совсем… Вроде той девушки?!
— Ничего общего! То был обыкновенный фантом. Не понимаю вашей реакции.
— Ах вот как… — Помимо воли во мне вдруг проснулась ирония. — Ничего, значит, особенного, обыкновенный,
— Не призрак. — Пришелец досадливо поморщился. — Фантом. Это разные вещи, ибо фантомы в отличие от призраков существуют физически.
— Рад это слышать. Очень, очень любопытно, особенно когда они на тебя наскакивают…
— Это досадное, по нашей вине, стечение -обстоятельств, пожалуйста, извините.
— Чего уж! Одним… э… фантомом больше, одним меньше, пустяки!
Я махнул рукой, что вызвало на лице моего гостя улыбку.
— Странно, — сказал он. — Я полагал, что юмор и мистика несовместимы. Вообще мистика я представлял немного иным.
— Мистика? — Я задохнулся от возмущения. — Это кто же мистик?!
— Вы.
– Я?!
— Разве нет?
Он показал на распятие.
— Не моё, — отрезал я, ибо рассердился не на шутку и более уже не чувствовал никакого страха. Кем бы ни был этот ночной гость, он вторгся в мой мир, в мою действительность, которую я вовсе не собирался уступать никаким пришельцам, будь они трижды фантомы или какие-нибудь там из другого измерения, биороботы. Сердце билось ровно, я был спокоен, как арктический айсберг.
— Не моё, — повторил я. — К тому же мистик и верующий — не одно и то же. Но это вас не касается.
— Прекрасно! — воскликнул нездешний гость. — Но раз вы ни во что такое не верите, откуда сомнения, человек ли я?
Он ещё спрашивает!
— Есть факты и логика, — буркнул я.
— Разве они опровергают мои слова?
— Ещё бы! Призрачная девушка. Ваша хламида…
— Хламида? — Он недоуменно покосился на своё одеяние. — Не понимаю…
— Свет, — пояснил я. — Нет теней.
— А-а! Ну и что?
— Не бывает такой материи.
— Но это и подтверждает мои слова! Именно человек создаёт то, чего не бывает…
— Или внеземной разум…
— Который в миг испуга (а вы, признаться, меня тогда напугали) вскрикивает по-русски? Где же ваша логика? Разве не ясно, что я обычный человек, только иного века?
На секунду я онемел. Такое надо было переварить. Иного, стало быть, будущего века… М-да…
— Допустим, — сказал я наконец. — А девушка?
— Что — девушка? Отход нашей деятельности, обыкновенный фантом, я уже объяснил. Вам же знакома голография!
— Но её изображения не разгуливают по ночам! Не прыгают на людей! Тем более не перемещаются во времени. Это невозможно, это фантастика!
— Наоборот, раз фантастика, значит, возможно.
— Как-как? Если фантастика, то… Это же дичь!
— А что такое для прошлого ваше телевидение, космические полёты, оживление после смерти, как не фантастика? И для вас будущее неизбежно окажется тем же самым. Отсюда простейший логический вывод: фантастика — первый признак грядущей реальности.
— Но разве что-то может противоречить законам природы?!