Не девичья память
Шрифт:
Брата с женой устраивало то, что дети под присмотром дедушки и бабушки.
Характер у матери был не скандальный, она не имела привычки поучать сноху и вообще вмешиваться в отношения старшего сына с женой, поэтому Зиночка называла ее «мамой» и не рвалась покинуть родительское гнездышко мужа.
Максим не раз намекал отцу, что хорошо бы всем разъехаться. Но в мужской разговор тотчас вклинивалась мать, заявляя, что вот когда подрастут дети Володи, а сам Максим женится, тогда можно будет и поговорить о размене квартиры.
Сам Максим жениться
И хотя большая дружная семья Максима не напрягала, а мать с отцом заботились о его быте, стремление Олега жить отдельно от матери он все-таки хорошо понимал.
– Я сейчас чайку поставлю, – сказала Маргарита Степановна, собирая на стол нехитрое угощение – хлеб, сахар, варенье, печенье.
Максим хотел было отказаться, но потом решил не обижать разговорчивую старушку и был вознагражден за свое уважение к старшим.
Маргарита Степановна поведала ему, что Олег никогда не был тихим мальчиком, наоборот, озорником. Учился он неважно, Леночку часто в школу вызывали. Нелегко ей было растить мальчика одной, сама Леночка росла с бабушкой, кто отец Олега – неизвестно.
Максим спросил, были ли друзья у Олега, и узнал, что Павел Семакин – один из его дружков – так и живет в их дворе в доме напротив, а Виталий Ромашов куда-то переехал.
Но, судя по тому, что Маргарита Степановна видела их не так давно всех троих в уличном кафе на соседней улице, троица осталась неразлучной.
«Ну, что ж, – подумал Максим, – уже и это неплохо».
На всякий случай он записал адрес Павла Семакина и спросил, в какой именно школе учились приятели.
Не удержавшись, он задал вопрос, который мучил его подспудно с самого начала, почему Елена Павловна, имея преуспевающий бизнес, продолжает жить в таком старом доме.
– Так что тут удивительного, – отмахнулась Маргарита Степановна, – Леночка живет одна, дома бывает редко, люди у нас в доме живут приличные, почти все друг друга знают, так что ежели и подсобить, и за квартирой присмотреть, то всегда пожалуйста. Зачем ей куда-то переезжать? Новый большой дом у нее есть за городом, там она отдыхает и встречает друзей. А сюда если и приходят, то только самые близкие ей люди.
– То есть родственники у Елены Павловны все-таки имеются?
– Про родственников никогда не слыхала, врать не буду, – ответила Маргарита Степановна.
– Вы сказали, что сюда приходят самые близкие…
– Ну, да, Трофимовы. Чаще отец, но иногда и сын.
– А кем они ей приходятся? – спросил Максим, по-мальчишески слизывая с ложки клубничное варенье.
– Юра, ну, то есть Юрий Евгеньевич знаком с Леночкой со школы. Он тогда ухаживал за ней. Теперь в Леночкиной фирме заместителем работает. А Богдан – сын Юрочки и крестник Леночки.
– А жена Юрия Евгеньевича здесь бывает?
– Нет, она ни разу здесь не была… Юрочка – давно вдовец. Тоже один сына растил. Как Юлечки не стало, так он и не женился никогда больше. А с Леночкой они никогда дружить не переставали.
– То есть отношения
– Чего не знаю, того не знаю. Думаю, Юрочка Леночку и сейчас любит. Но она как-то к замужеству не расположена…
Максим допил чай, покрутил чашку в руках и поставил ее на клеенку, расписанную экзотическими цветами и птицами.
– Может, еще чайку налить? – заботливо спросила Маргарита Степановна.
– Нет, большое спасибо. – Оперативник улыбнулся открытой улыбкой. Поднялся из-за стола, неторопливо направился к двери и уже на пороге спросил: – А как Богдан Трофимов относится к Елене Павловне?
– Хорошо относится, ведь она его крестная мать, собственно, никакой другой у него и не было. Родной не стало, когда он только на свет появился.
– А с Олегом они дружили?
– С Олегом?
– Да.
– Нет, чего не было, того не было. Очень уж они разные были…
– В смысле?
– Богдан отца старался не расстраивать, берег его, учился хорошо, не хулиганил, да и потом быстро вверх пошел. Бизнес у него свой был, и теперь он не последний человек в городе. А Олег никогда не охранял материнский покой… Жил, как ему самому хотелось.
– Понятно.
Поблагодарив еще раз словоохотливую старушку за чай, Максим отбыл восвояси.
Глава 1
После гибели Олега прошло два месяца, следствие не сдвинулось с места, можно сказать, ни на шаг, и у Елены Павловны не было никакой надежды, что убийц ее сына найдут и покарают по закону.
Потеряв сына, Елена Павловна утратила смысл своего дальнейшего существования, она хотела только одного – добиться справедливости. Но как ее добиться-то?
Женщина стояла, скрестив руки на груди, и смотрела в окно на пестрые листья тополей и совсем еще зеленую траву… В полураскрытое окно врывалась приятная прохлада посвежевшего осеннего воздуха.
Солнечные лучи разбрасывали блики, похожие на трепещущие крылья золотисто-перламутровых бабочек… Октябрь все еще одаривал теплом, и от клумбы, расположенной рядом с офисом, доносился пряный аромат цветов – бархотцев. Как будто кто-то неведомый старался уверить всех потерявших надежду в том, что земной мир прекрасен. Что он прочнее и надежнее, чем представляют себе люди…
Коршунова подавила тяжелый вздох, готовый вырваться из ее груди. Любое проявление красоты ей теперь казалось кощунственным. Как так, Олега нет, а красота осталась. И кто-то радуется ей, наслаждаясь жизнью. Разве это справедливо?
«Господи, – подумала она, – что же такое со мной творится? Прости меня! Но за что, за что ты отнял у меня сына?! Моего единственного сыночка, мою кровиночку…»
За ее спиной раздалось тихое покашливание.
Елена Павловна нехотя обернулась.
Юрий Евгеньевич Трофимов, ее заместитель и давний друг, подошел к ней, ласково погладил холодную безжизненную руку, так может гладить только очень близкий человек: