Не грустить!
Шрифт:
Я и большинство моих школьных друзей жили и учились в старом районе Мтацминда (Святая гора), который был назван в честь одноимённой главной вершины города.
Гору снизу вверх рассекала улица Шио Читадзе длиной приблизительно 2–2,5 километра, соединяя главную артерию города – проспект Руставели – с верхней точкой – улицей Чонкадзе (где-то в середине склона находилась 47-я средняя школа с двухсотлетним клёном во дворе и баскетбольным залом в часовне старой церкви, где мы все учились).
Чаще всего, перед тем как куда-то пойти, мы встречались на горе и пешком спускались в город.
В тот раз мы решили
В назначенное время пришли все: Лаша, Меко, Чиа, Пайло (настоящие имена – Георгий, Мераб, Вахтанг, Давид), кроме Амирана. Мы его ждали до тех пор, пока не стало ясно, что уже опаздываем на киносеанс.
«Давайте оставим ему записку на асфальте, где мы будем его ждать, и пойдём», – предложил кто-то из нас.
Недолго думая, мы откололи кусок цемента от стены и большими буквами написали прямо на дороге: «Амиран, мы в Руставели, твой билет на проходе!»
Дальнейший ход событий мы узнали уже из рассказа самого Амирана… Придя в назначенное место и увидев послание, наш друг быстро помчался по крутому склону вниз. Добежав до проспекта Руставели, он понял, что до подземного перехода ему надо двигаться далеко направо, а потом ещё и возвращаться… и, несмотря на четырёхрядное движение, решил пересечь улицу в неположенном месте.
Лавируя между автомобилями, ему удалось через минуту оказаться у входа в кинотеатр.
Но тут Амирану изменила удача: рядом с ним остановилась жёлтая машина ПМГ [1] , и сидящий впереди милиционер пальцем подозвал его.
«Почему нарушаешь правило, бичо [2] , и в самом центре города, на глазах у всех?..» – в голосе служителя порядка не было никакой агрессии.
Как потом нам объяснял Амиран, в тот момент он не собирался пошутить или тем более поиздеваться, просто хотел дать логическое, удовлетворительное для милиционеров объяснение своему поступку, и только: «Знаете, в чём дело, товарищ милиционер, я совершенно не собирался нарушать правила, просто бежал с улицы Чонкадзе вниз и набрал такую скорость, что не смог вовремя затормозить!..»
1
Подвижная милицейская группа.
2
Обращение, которое не обозначает возраст: не мальчик и не молодой человек, что-то нейтральное.
Возникла пауза. Похоже, милиционеры старались поставить диагноз происходящему и решали в голове, как на эти слова реагировать.
Ребята оказались не без чувства юмора. Они попросили Амирана сесть к ним в машину, отвезли его на другой конец проспекта Руставели и выпустили его там со словами: «Похоже, ты так быстро бегаешь, дорогой, что успеть отсюда к началу сеанса тебе не составит труда!» – и уехали.
Амиран говорил, что всю дорогу, пока он бежал обратно к кинотеатру, он не мог сдержать улыбку и периодически его разбирал смех…
Вундеркинд
Главный
Однажды мы играли в футбол на настоящем, большом поле. Из-за сильной жары все сняли футболки. Амиран в том числе.
Вратарь соперников, профессионально занимавшийся в футбольной секции, умел выбивать мяч из ворот, поднимая его высоко в небо.
В этот раз мяч опускался долго и летел прямо на Амирана, набирая скорость.
Никто так и не понял, почему наш друг, при своей жёсткой конструкции тела и полном отсутствии навыков игры в футбол, внезапно решил исполнить сложный элемент, требующий максимальной гибкости и профессионализма, – остановку мяча на груди!
Не то что отбить, а именно остановить!
Так, как делают большие мастера, буквально втягивая грудь вместе с мячом.
Амиран встретил мяч стоя, как супермен, максимально выпятив грудь вперёд (по иронии судьбы Амиран в грузинском эпосе – эквивалент древнегреческого Прометея и, подобно ему, тоже украл с неба огонь). Звук от удара был такой громкий, что все игроки обеих команд замерли.
Мяч, вместо того чтобы остановиться, отскочил далеко, как от стены.
Амиран стоял ещё секунд 15, а затем прямо, как и стоял, не сгибаясь, упал навзничь на поле, от боли на несколько секунд потеряв сознание.
Ещё целую неделю у него на груди красовалось ярко-красное пятно, почему-то больше по размеру, чем сам мяч.
Мы были в девятом или десятом классе, когда в нашей школе произошло значительное событие: у нас появился кабинет физики! Если во всех остальных классах стояло несколько рядов парт (почему-то с наклонной поверхностью, с которой всё сползало вниз, те, кто постарше, помнят такие, объединённых со скамьёй и рассчитанных на двух учеников), то в кабинете физики всё было по-другому.
Во-первых, вместо обычного стола для учителя появилась длинная кафедра, за которой расхаживал преподаватель и писал мелом на висящей на стене доске. Но это не главное: вместо парт в помещении стояло несколько рядов очень красивых столов и отдельно от них стоящих стульев.
Ощущение было просто космическое: мы как будто попали в будущее.
Единственное, что омрачало наш праздничный настрой, – чересчур, часто несправедливо, строгая учительница физики – энергичная, по-мужски жилистая женщина средних лет. Именно по физике было наибольшее количество двоек в классе, и все страдали от «тирании».
«Всё, больше терпеть это издевательство нельзя! – объявил нам Амиран после очередного посещения кабинета физики. – Я начинаю действовать, будем физичку перевоспитывать».
С этого дня он, приходя на урок в кабинет, каждый раз садился не за стол, а перед ним, ближе к преподавателю, один, между первым рядом и кафедрой. Более того, он не просто сидел на стуле, а постоянно раскачивался на задних ножках, балансируя на грани падения, и, скрестив руки на животе, с умным лицом комментировал учительницу в паузах, когда она объясняла что-то или решала задачу.