Не искушай меня
Шрифт:
– Умная, если выбрала тебя, – ответила она с шаловливой улыбкой.
В нем не было ни малейших сомнений в том, что если бы он даже знал заранее, насколько встреча с ней его изменит, он ничего не стал бы менять. Ее красота неустанно восхищала его и радовала, но любовь его она завоевала своим чистым сердцем и невинностью. Любовь к ней подарила ему чувство гармонии с: самим собой и с миром, то удивительное чувство, которое как он думал, таким, как он не дано испытать в жизни. Счастье его было почти совершенным единственное, что омрачало его, – это сознание невозможности дать ей свое имя и титул.
Филипп сделал
– Еще что-нибудь?
– Нет. Это все.
– Благодарен тебе. – Филипп встал и направился к стоявшему в углу гостиной секретеру. Открыв его, он достал маленький кошелек. Тьерри с улыбкой принял монету, после чего немедленно удалился. Филипп покинул гостиную, как только посетитель ушел, и велел дворецкому отправляться спать.
Через; пару минут он уже был в спальне. Маргарита лежала на боку, и ее роскошные золотистые локоны разметались по подушке, а синие, как сапфиры, глаза сонно моргали. В свете единственной свечи, горевшей на столике возле кровати, ее бледная кожа приобретала золотисто-кремовый оттенок. Она протянула Филиппу руку, и в груди его защемило при виде ее, такой нежной и ласковой, так терпеливо ждущей его. Другие женщины говорили ему о своей любви, но с таким пылом и страстью, как Маргарита, – никогда. Он чувствовал ее глубокую привязанность к нему, и эта привязанность была бесценна. Никто и ничто никогда не отнимут у него его любовь, его Маргариту.
Он скинул халат и обошел кровать, чтобы скользнуть под одеяло. Он обнял ее со спины и переплел пальцы с ее пальцами.
– Что-то случилось? – спросила она.
– Ничего.
– Но ты обеспокоен, я это чувствую. – Она повернулась к нему лицом в его объятиях. – Я знаю, как заставить тебя рассказать, – промурлыкала Маргарита.
– Лиса. – Филипп поцеловал ее в кончик носа и застонал от удовольствия, когда она провела своей шелковистой ножкой по его ноге. Он передал ей содержание разговора с Тьерри и погладил ее по спине, почувствовав, что она напряжена. – Не бойся. Это всего лишь мелочь. Досадная, но мелочь.
– И как ты намерен поступить?
– У Дежардана высокие устремления. Ему хочется, чтобы каждый, кто работает на него, выказывал такое же рвение. А я не лезу из кожи вон, что лишний раз подтвердилось, когда я наотрез отказался от выполнения миссии, для которой должен уехать в Польшу.
– Из-за меня?
– Ты куда очаровательнее любой польки, любовь моя. – Филипп поцеловал ее в лоб. – Есть и другие, которые готовы работать так, как он того требует.
Маргарита приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз.
– И он позволит тебе просто взять и отстраниться от дел?
– А что еще ему остается? Кроме того, если он считает, что я так запустил дела, что ему приходится утруждать себя заботами о моей личной жизни, то мой отход от дел должен стать для него облегчением.
Она провела ладонью по его груди.
– Будь осторожен. Просто пообещай мне, что будешь осторожен.
Филипп перехватил ее руку и поднес к губам.
– Обещаю.
Потом он опустил ее на кровать и накрыл губами ее губы, заставив ее, пусть на время, забыть обо всем, отдавшись страсти.
Виконт Дежардан принимал у себя близких друзей и знакомых политиков. Вечер удался на славу. Гости веселились от души. Хозяин дома
Он извинился и, встав с кресла, с напускной беспечностью направился к слуге, который делал ему какие-то знаки.
Дежардан вышел из комнаты и, закрыв на задвижку дверь, вопросительно приподнял бровь, глядя на ждавшего в холле курьера.
– Я сделал то, что вы велели, – сказал Тьерри.
– Отлично. – Виконт улыбнулся.
Тьерри протянул виконту конверт без адреса с черной сургучной печатью. В ложе из сургуча сиял рубин правильной округлой формы превосходной огранки.
– Меня также попросили передать вам это письмо. Я направлялся к вам, когда недалеко отсюда, в начале улицы, возле меня остановилась карета, и из окна мне передали вот этот конверт.
Дежардан замер.
– Ты видел того, кто передал письмо?
– Нет. На карете не было герба, и шторы были задернуты. Я видел лишь руку в перчатке. Ничего больше.
Как обычно. Первое письмо пришло несколько месяцев назад. И то письмо тоже передал Дежардану его курьер Тьерри, из чего напрашивался вывод, что автор посланий как-то связан с секретной службой короля. Знать бы только, что это за человек, какое он занимает положение и чем так насолил ему Сен-Мартен.
Кивнув, виконт взял конверт и отпустил Тьерри. Вместо того чтобы вернуться к гостям, веселившимся в столовой, виконт направился в сторону, противоположную той, где находились гости, к черному ходу, ведущему на кухню и ту половину дома, где жила прислуга. Виконт прошел через кухню и оттуда по каменным ступеням спустился вниз, в винную кладовую. Конверт был у него в кармане. Виконт знал, что конверт пуст. В нем не было ни слова. Получив с дюжину таких посланий, Дежардан был в этом уверен.
На конверте была лишь печать с гравировкой, не позволяющей определить почерк «Эспри». Рубин был платой за содействие. Дежардан уже получал вознаграждения от Эспри в форме серебряных монет и драгоценных камней. Разумный способ оплаты, потому что жена Дежардана обожала драгоценности, а происхождение камня без оправы проследить куда труднее, чем когда он украшает собой перстень или подвеску.
Дежардан прикрыл за собой дверь, ведущую в кладовую. Здесь, в подвале, гул, что стоял на кухне, отдавался лишь глухим рокотом. Он обогнул стеллаж от пола до потолка и оказался перед маленькой обшитой деревянным брусом дверью, ведущей в катакомбы. Эта дверь была слегка приоткрыта.
– Оставайтесь на месте, – произнес низкий скрипучий голос, напоминавший скрежет металла о стекло. От этого зловещего голоса мурашки бежали по коже.
Дежардан остановился.
– Дело сделано?
– Зерна попали в землю, – сказал виконт.
– Хорошо.
– Сен-Мартен ухватится за нее еще крепче теперь, когда он почувствовал угрозу.
– Я думал, что она надоест ему гораздо раньше, – пробормотал Дежардан.
– Я предупреждал вас, что с Маргаритой Пиккар будет по-другому. И это обстоятельство создает базу для нашего сотрудничества. Вас это должно радовать, ибо ваше содействие щедро оплачивается. – Эспри выдержал многозначительную паузу. – Ее домогается де Гренье. Он молод и красив. Сен-Мартену будет очень больно, когда она достанется де Гренье.