Шрифт:
1
– И не вздумай сегодня задерживаться, поняла? – требовательно наставляет меня голос Василины. – Платье и туфли я приготовила, но тебе ведь еще нужно успеть голову помыть, чтобы накрутить локоны.
Я способна выдавить лишь неопределенное «угу», потому что в данный момент слишком озабочена перспективой быть раздавленной мясистой тушей заместителя генерального, вошедшего в лифт вслед за мной. Странно видеть Сергея Борисовича так рано, ведь обычно это я – единственная, кто приезжает в офис на сорок минут раньше остальных.
– Таня, зайди ко мне, – говорит Дивеев вполоборота, как только двери разъезжаются. – Надо документы по «СтройДору» еще разок посмотреть.
Вздохнув, я запихиваю телефон в карман брюк и плетусь за ним следом. Сегодня придется обойтись без кофе и медитации. Ну а что мне было ответить?
«Сергей Борисович, перестаньте борзеть и взгляните на часы. Видите? Рабочий день еще не начался». Не так уж и часто он меня к себе дергает, в конце концов, что бы и не перетерпеть.
– Через минуту буду у вас, – обещаю я, притормозив возле двери своего кабинета. – Только вещи оставлю.
Надеюсь, Василина не обиделась, что я так резко прервала разговор. Просто она мне с этим походом в клуб все уши прожужжала. Я сначала идеей загорелась, но ближе к назначенной дате стала потихоньку сдуваться. Римма Радиковна, главный юрист «Кристалла» и моя непосредственная начальница, ушла в отпуск, и я вторую неделю работаю за двоих. Домой прихожу, выжатая как лимон, успеваю только чай попить и сразу отключаюсь. Стирки накопилось столько, что вчера даже Василина не выдержала и сама запихала белье в машинку.
Оставив сумку, я захожу в кабинет зама и моментально упираюсь взглядом в стильно взлохмаченный затылок, возвышающийся над посетительским креслом. Судя по отсутствующей мясистой складке на шее и широким плечам, в нем сидит не Дивеев.
– Здравствуйте, – здороваюсь я, быстро оглядываясь в поисках зама, которого нигде нет. – А Сергей Борисович куда-то вышел?
Вместо ответа незнакомец плавно разворачивается вместе с креслом и смеривает меня взглядом. На короткое мгновение я чувствую взволнованное трепыхание в груди, но быстро беру себя в руки. Просто немного растерялась оттого, что мужчина напротив оказался неожиданно привлекательным. Привлекательным, на мой дилетантский взгляд. У него слегка удлиненная челюсть, покрытая щетиной, такой же нарочито небрежной, как его прическа, взгляд прямой, дерзкий, ироничный. Пальцы, лежащие на подлокотнике, длинные, ноги, обутые в модные черные туфли, – тоже.
Я его знаю. Громов Дан Андреевич. Бывший вице-президент «Скабо», в прошлом году добровольно покинувший свой пост без видимой на то причины. Ходили слухи, что он уехал то ли на Кипр, то ли в Хорватию, чтобы заниматься яхтингом. Кстати, за это я его глубоко осуждаю. Сколько ему лет? Точно не больше тридцати пяти. Рановато для того, чтобы устать от карьерных достижений и уйти на покой, сменив деловой костюм на плавательные шорты.
– Сам его жду, красавица, – ослепительно улыбается Громов, заставляя меня вспыхнуть от такого
Щеки, как по щелчку, перестают гореть, усилившееся биение в груди стихает, за каких-то пару секунд приходя в норму. Вопрос про кофе возвращает меня в реальность, из которой нечаянно выбило непривычное «красавица».
Нет, мне совсем не обидно, кто бы из вас что себе ни придумал. Меня давно нисколько не коробит тот факт, что мужчины не относятся ко мне как к сексуальному объекту. И уж тем более такие, как Громов. Это все равно, что подписаться на Криштиану Роналду в Инстаграме и злиться, что он не подписывается в ответ. Пусть я не обладаю выдающейся внешностью, зато с мозгами и интеллектом у меня порядок, а это куда важнее.
– Кофе вам сделает секретарь, – вежливо отвечаю я, глядя ему в глаза. – Думаю, она будет здесь минут через двадцать.
– Прошу меня извинить, красавица. – Громов прикладывает свои до странности длинные пальцы к груди и постукивает по карману пиджака, демонстрируя глубокое раскаяние. – Я пять часов провел в самолете – голова плохо соображает. Попросишь эспрессо для меня сделать, когда подойдет?
– Хорошо, – отвечаю я еще до того, как успеваю подумать. – Оставлю вас пока… Здесь.
Выйдя за дверь, ощущаю что-то, напоминающее злость. Угадайте, на кого? Нет, вовсе не на бесцеремонного Громова, который, не разобравшись, кто перед ним стоит, упрямо отдавал нелепые распоряжения. Я злюсь на себя. На собственные неконфликтность и бесхребетность. Вот для чего я ответила «хорошо»? Узнай об этом Василина, наверняка рявкнула бы, что я снова веду себя как тряпка, и была бы совершенно права.
Правда, у себя в кабинете быстро успокаиваюсь. Раздражение улетучивается, обмякают плечи. И чего я так напряглась? Разве мне сложно позвонить в приемную и попросить занести кофе в кабинет Дивеева?
Совсем нет. Даже наоборот. Сделать это гораздо легче, чем объяснить мультимиллионеру, почему ему стоит обратиться с этой просьбой не ко мне, а к кому-то другому.
Сергей Борисович, кажется, про меня забыл, потому что повторно к себе не приглашает. А через полчаса, когда я иду в бухгалтерию, вижу, как он провожает Громова к лифту. Коренастый Дивеев на фоне высокого и немного худощавого собеседника выглядит неповоротливым хряком.
– Приходите к нам еще! – трепетно звенит голос Лены, застывшей возле стойки с подносом.
Вот кого без зазрения совести можно назвать красавицей. Секретарь генерального будто сошла со страниц комиксов аниме: глаза на пол-лица, высокая грудь, талия, которой бы позавидовала Скарлетт О’Хара, и бедра, за которые убила бы Бейонсе. Ну и ноги, конечно. Куда без них. Длиннее, чем у любого игрока НБА.
Обернувшись, Громов озорно подмигивает ей, отчего красивые коленки Лены смешно подгибаются, будто их хозяйка вознамерилась присесть в реверансе.
– Конечно, малыш. Ты такой вкусный кофе сделала, что меня теперь от вас не выгонишь.