Не мешайте палачу
Шрифт:
– Юрцев прилетел в Москву, чтобы поучаствовать в очередной нефтяной презентации. И даже оплатил проезд и пребывание в России нескольким почетным гостям из-за рубежа. Мероприятие проходило в гостинице «Россия». Юрцев был мил, общался со знакомыми, потом, видимо, почувствовал себя нехорошо, потому что резко побледнел, отер пот и вышел из зала. Через некоторое время вернулся, и вид у него был вполне бодрый и свежий. Снова начал ходить по залу, разговаривал со знакомыми. Внезапно прервал беседу, отошел в сторонку и стал вытаскивать из кармана таблетки, и вид при этом у него был очень неважный. Сунул одну таблетку под язык и практически сразу же упал. Скончался минут через
– Какие таблетки он принимал?
– Ядовитые, конечно, какие же еще. У него целый пакетик этой отравы с собой был, там же и валялся, рядом с телом на полу. Производство не фабричное. Если уж у нас целые подпольные лаборатории наркотики изготовляют, то с ядом проблем нет. Его можно точно так же делать. Вопрос в том, зачем он носил их с собой, да еще в таком количестве. Собирался всех участников презентации потравить, как крыс в подвале?
– А что с пакетиком, в котором лежали таблетки?
– Ничего, Влад. Пакетик сделан из листочка бумажки, вырванного из записной книжки самого же Юрцева. Приятно, правда?
– Куда уж приятнее, – покачал головой Стасов. – И что твой шеф от меня хочет в этой ситуации?
– Подозреваю, он хочет поиграть в догонялки с руоповцами. Рассказываю дальше. Вскрытие трупа показало, что никакими серьезными заболеваниями Юрцев не страдал, сердце, сосуды и прочее были во вполне удовлетворительном для его возраста состоянии, так что вопрос о том, отчего ему стало плохо и что у него заболело так внезапно, остался открытым. Примерно за полчаса до смерти он принял какое-то лекарство из группы бензодиазепинов – нозепам, тазепам, диазепам или что-то в этом роде. Эти препараты никаких болей не снимают и при хронических заболеваниях не применяются. Вопрос: зачем он пил это лекарство?
– А зачем его вообще пьют? – спросил Стасов. – Оно же, кажется, успокоительное, тревогу снимает. Разнервничался, наверное.
– Может быть, – согласилась Настя. – Только непонятно, отчего. Те участники мероприятия, которых удалось опросить, ничего внятного на этот счет не сказали. Юрцев ни с кем там не ссорился, отношений не выяснял, и вообще все было очень мирно. Но возникает другой вопрос: откуда у него появился этот бензодиазепин? Ни флакона, ни упаковки при нем не обнаружено. Что же выходит, он носил в кармане одну-единственную таблетку? Стасов, поверь мне, так не бывает. Если человек знает, что здоровье может подвести и могут понадобиться лекарства, он носит их с собой в достаточном количестве. Просто кладет в сумку или в портфель упаковку, чтобы все время были под рукой. Не могу поверить, чтобы человек каждый раз перед выходом из дома брал с собой одну таблеточку.
– Тоже верно. Тогда получается, что кто-то ему это лекарство дал.
– Вот именно. Ему стало нехорошо, он вышел в холл, чтобы отсидеться в тишине и прохладе, пожаловался кому-то на нездоровье, и этот доброжелательный Кто-то дал ему лекарство. Но никто из участников презентации об этом не рассказывает. Почему?
– Потому, что лекарство дал человек, не имеющий к ней никакого отношения. Случайный человек.
– Стасов, возьми себя в руки, – возмутилась Настя. – Умерь полет фантазии. Ты что, всерьез веришь в возможности появления случайного человека там, куда с каждым присутствующим приехал по меньшей мере один охранник? Там, куда вход был только по специальным пригласительным билетам? Да туда мышь не проскочила бы. Там же нефтяные короли собрались, магнаты, мафиози.
– Допустим. Как тогда ты все это объяснишь?
– Не знаю, – вздохнула она. – Думать буду. Может, ты чего подскажешь,
– Не подлизывайся, – рассмеялся Стасов. – Сколько человек было на этой презентации?
– Около ста. Я знаю, на что ты намекаешь, Стасов. Но ты должен понимать, что это нереально. Так работать умеет только Доценко, но он один, а их – сто. Да еще охрана. Это же два месяца работы.
Стасов промолчал, только подмигнул озорно. Логика была очевидной. Пусть сотрудники подразделения по борьбе с организованной преступностью разрабатывают криминальные связи Юрцева, его конкурентов и партнеров по бизнесу. А сотрудники Гордеева будут вести тихую кропотливую традиционную работу, опрашивая людей и пытаясь выяснить, не видел ли кто-нибудь постороннего человека. Хотя на таких мероприятиях очень многие друг с другом незнакомы, но на то и существуют сыщики. Особенно такие, как Миша Доценко, который славится своим умением работать со свидетелями.
Прошло еще два дня, и Настя Каменская вполне успешно справилась с простудой. Настроение сразу стало лучше, и она с головой ушла в анализ сведений, добываемых по делу о странной смерти Олега Ивановича Юрцева. Бригаду все-таки создали, но Гордеев сдержал слово и включил в нее Селуянова, оставив Настю в покое. Однако состояние этого мифического покоя продлилось недолго.
– Принимай второй сиятельный труп, – заявил Виктор Алексеевич, входя к ней в кабинет и усаживаясь за свободный стол.
– Кто еще?
– Крупный чиновник из Генеральной прокуратуры. И не далее как сегодня утром. Не надейся, лентяйка, в главк его не заберут. Преступник пойман на месте.
– Тогда зачем я вам? – удивилась Настя. – Вас что-то смущает?
– Абсолютно ничего. Там миллион очевидцев. Убийца расстрелял жертву в упор у подъезда дома. Белым днем и на глазах у изумленной публики. Но он не может объяснить, почему это сделал.
– Сумасшедший, что ли? Или прикидывается?
– Это пусть врачи разбираются. А я хочу, чтобы ты «примерила» его на другие нераскрытые убийства. И выяснила, откуда у него оружие.
– А он что говорит? Что нашел или по почте в посылке получил?
– Так в том-то и дело, деточка, что он ничего умного не говорит. Несет такой бред, что слушать тошно.
– Да ну? Например?
– Например, он говорит, что украл этот пистолет у своего соседа по дому.
– А кто сосед?
– Работник милиции, представь себе. И никакой пистолет у него никто не крал.
– Точно не крали? Может, врет?
– Может, и врет. Короткова я послал разбираться с соседом, а ты займись личностью этого стрелка-психопата. У нас по Москве десятки таких убийств. Посмотри, может, что проклюнется. Если он действительно маньяк, то не исключено, что это у него далеко не первый заход на подвиги. Тогда понятно, почему преступления оставались нераскрытыми. Маньяков же труднее всего искать, сама знаешь.
Конечно, Настя это знала. Раскрытие любого убийства еще с древнейших времен начинается поиском ответа на вопрос: Qui prodest? Кому выгодно? Кто шляпку спер, тот и тетку пришил, как утверждала незабываемая Элиза Дулитл. При этом под выгодой понимается не только материальное обогащение, но и психологический комфорт. В конечном итоге убийства из мести или ревности тоже несут определенную выгоду убийце: для него с лица земли исчезает негативный раздражитель. Найди мотив – найдешь убийцу, все просто. А вот если не удавалось понять, кому выгодна смерть потерпевшего, тогда все сильно осложнялось. Убийца и потерпевший друг с другом незнакомы, жертва выбрана случайно, и поди найди этого психа…