Не мир принес
Шрифт:
— Это я, Василиса из второго отряда, вам Вовочка «травки» прислал…
— «Травки»? — На лестнице появился еще кто-то в спортивном костюме с обрезом в руках, и Васинцов срезал его с одного выстрела. На всякий случай добил контрольным в голову. Осмотревшись на лестничной клетке, Васинцов приложил ухо к железной двери, за которой «отдыхала» стая. Есть! Зазвенело стекло, громко хлопнул выстрел, судя по всему — из обреза, протарахтела автоматная очередь. Ударив в дверь ногой, Васинцов вбежал в цех, с двух рук выстрелил в метнувшуюся на него фигуру, пригнувшись, нырнул за гнутую диванную спинку, дал очередь веером в сторону автоматной
— Капитан, цел? — раздалось из наушника.
— Порядок, — ответил Васинцов.
— Осмотрись.
Васинцов осторожно поднял голову над спинкой дивана. Вот черт, ни хрена не видно, сюда бы прибор ночного видения…
— Три-три, — раздался в наушнике голос Кайметова. Так, «три-три», это значит — сейчас будет свет, отлично. Васинцов зажмурился, и когда под потолком вспыхнули неоновые лампы, резко поднялся. Двое бритых с автоматами притаились за грудой поролоновых матов, Васинцов легко срезал их, но вот третьего он заметил поздновато. Низенький крепыш с заточкой в руках появился словно из-под земли совсем рядом, и самое ужасное, оба пистолета вместо выстрела предательски щелкнули — патроны кончились. Вот дьявол! А ведь мог бы перезарядить, когда прятался за диваном. Крепыш, видимо, был не из робкого десятка, он даже не зажмурил глаз, когда Васинцов нажимал на курки. И теперь он, зловеще усмехнувшись, медленно шел на него. Обоймы были в кармане на бедре, но успеет ли он? Вот идиот! Зачем перезаряжаться, а трофейный автомат у него на шее для красоты, что ли? Васинцов бросил пистолеты, передернул затвор и нажал на спусковой крючок за секунду до того, как крепыш в мощном прыжке обрушился на него.
— Эй, капитан, жив, что ли?
Васинцов открыл глаза и увидел над собой доброе лицо Корича.
— Ты, видать, в стрельбе по летящим мишеням решил попрактиковаться?
Васинцов тяжело встал и посмотрел на тело, лежащее у его ног. Тело было изрядно попорчено пулями. Видимо, крепыш был уже мертв, когда врезался своей бритой башкой в его нос.
— Обоймы еще есть? — спросил Корич. — Тогда перезаряжайся скорее, у нас снизу гости. И автоматик прихвати, понадобится.
— Как заложницы?
— Двух потеряли, могло бы быть и хуже. Они с ними такое сотворили, лучше не смотреть. И еще, фильмы ужасов любишь, тогда глянь вон туда…
На ножках перевернутого стола виднелись какие-то волосатые шары. Головы, отрубленные человеческие головы. Вон та, с выпученными глазами — бывшего вора в законе Като.
— Звери, они и есть звери, — сплюнул Корич. — Ладно, бери автомат и пошли вниз, а то Кайметову одному скучно. Дамочки! — крикнул он громко. — Если кто из вас умеет обращаться с оружием и хочет поквитаться со своими обидчиками, прошу разобрать лежащие на столе «стволы», ну и остальное оружие, если где увидите, и взять под прицел окна. Не исключено вторжение. А в целом просьба не беспокоиться. Наши уже дали красную ракету, главарей бунта мы уничтожили, барак с лояльными заключенными поджечь не дали. Среди бунтовщиков разброд и шатание. Вам в помощь оставляем этого симпатягу, — Корич указал на Васю Потемкина, — вы его не обижайте, он вам вроде как брат по несчастью. Точнее, сестра… Ладно, Вась, не обижайся, шучу я…
И они стали спускаться по лестнице
— Эх, все-таки жизнь неравна, — проговорил Корич, переворачиваясь на другой бок на полатях. — Экую саунку устроил себе местный кум, царствие ему небесное.
Кайметов поправил шапочку на голове, еще плеснул кипяточку на раскаленные камни и снова взялся за веники. Эх, мастерски работает, правоверный, Васинцову казалось, что вся усталость от сегодняшнего безумного дня выходит через поры с обильным потом.
Корич наконец соскочил с полатей, головой боднул дверь парилки и с радостным воплем нырнул в отделанный голубым кафелем бассейн.
— Васька, квасу! — заорал он, выныривая. «Петушок» Василиса немедленно показался из дверей раздевалки с большим ковшом квасу. — Ты скажи, Василий, а по какой такой причине низведен ты был на зоне до такого незавидного состояния? В чем провинился? Это я на предмет того, стоит ли нам с тобой за одним столом сидеть?
Василий опять не понял шутки и надулся:
— Я еще в СИЗО сдурма сказал, что работаю в ночном стриптизе, вот меня ночью и того… Я-то имел в виду, что в ночном ресторане менеджером, а они решили, что я раздеваюсь. Ну, в общем, когда разобрались — поздно было. А сел-то я за растрату…
— И много взял?
— Недельную выручку, — не без гордости отозвался Василиса. — Только и половину потратить не успел, как меня повязали…
— Не грусти, Васенька, езжай в Москву, иди прямиком в «Три обезьяны», там с твоими данными озолотиться можно… Да ладно, шучу я, шучу…
Васю Потемкина они за стол так и не пригласили. И дело было вовсе не в «петушином» происхождении последнего, просто нехорошо, когда менты и заключенные сидят за одним столом, непорядок это. По поводу героического поведения Василия Потемкина составили специальный рапорт и передали его в руки соответствующих органов вместе с Василием.
— Ну что ж, капитан, считай, экзамен ты выдержал и молодцом себя показал, — сказал Корич, наполняя стаканы. — Не раздумал еще брать нас в свою команду?
Васинцов хотел было сказать, что насчет Кайметова от начальства никаких указаний не было, но, взяв стакан, махнул рукой и, со звоном чокнувшись, выпил.
— Не раздумал! Беру!
Параллель 2. ТОРКНУТЫЕ
Белов в очередной пожалел, что не пришел сюда пораньше. Нет, теперь точно к церкви не пробиться, народу-то вокруг сколько! Как мойвы в банке. И когда только люди работают? Ему уже отдавили ноги, да и бока изрядно помяли, когда толпа ломанулась к иконе Богородицы, которую зачем-то вынесли из храма.
На минарете соседней мечети появился мулла в чалме и пронзительно заорал, тут же на колокольне ударил первый колокол. Началось, значит, минут через двадцать торкнет так, что маму родную не вспомнишь, вот и поставим диктофон на автоматическое включение через 20 минут, а вдруг повезет. Белов знал, что ребята с соседнего района раскрыли десяток дел только по покаяниям кающихся. Сначала приходили к церкви просто послушать, а вдруг кто в «висяке» старом признается, но вовремя смекнули, что с диктофоном надежнее. Хрен знает, что ты сам будешь орать принародно, какое уж тут запомнить, что другие говорили, а диктофон, он все запишет…