Не мир принес
Шрифт:
— А че ты мне, ментяра, сделаешь? Изобьешь, что ли? Так я сразу в травмпункт, побои снимать, я ученый.
— Мы тут тоже не дураки. Так вот, Никита Григорьев, пальцем мы тебя не тронем, пылинки сдувать будем. Проста сегодня поутру придет пострадавшая за похищенными магнитолой и колонками, вот мы и отпустим тебя и подельника твоего с пострадавшей для подсчета стоимости причиненного ущерба.
— Пострадавшая? Баба? Ну и че? Че она мне сделает? Ей же все равно страховку заплатят. А воровать, в натуре, никто не запретит.
— Не знаю, в натуре, что с вами сделает владелица вскрытого вами автомобиля «ауди», гражданка Бормотова
— Бормана?! Ты че, придурок!!! — завизжал второй автоворишка на подельника, едва услышал фамилию. — Ты совсем сдурел?! Ты же сказал, что эта «тачка» лоха беспонтового, ты знаешь, че с нами теперь Борман сделает?!
— Бо-бо вам сделает господин Борман, лишь только увидит ваши рожицы, несмываемой краской из его «противоугонки» обрызганные, — согласился дежурный, наслышанный о буйном нраве местного блатного авторитета. — И выдадим мы вас рано-рано поутру, еще до восхода солнышка, пока колокола на церквях молчат и господина Бормотова на любовь к ближнему не торкнуло.
— Слышь, начальник, ты это, беспредела не твори. Я по темноте с Борманом никуда не пойду, он же меня в бетон закатает. Не, по-любому не пойду, — опомнился от шока Никита Григорьев.
— А кто тебя спрашивать будет? Нет, мил-человек, господин Бормотов обещал приехать к семи часам утра, а он очень пунктуален. Он сейчас как раз в казино «Подкова» сидит, и, кажется, ему не очень везет. А после проигрыша он жуть какой сердитый…
— Това-а-а-арищ майор, — вдруг заныл второй воришка, размазывая по зеленому лицу грязь и слезы, — ну не отдавайте нас ему по темноте, может, лучше сразу в СИЗО? Мы все подпишем и про остальные кражи тоже.
— А вот це уже дило, — по-хохляцки сказал майор. — На попятную не попрете? Тогда я вызываю следователя, и он с вами работает до обеда, вы все подписываете, а потом в СИЗО до самого судилища, идет?
Оба воришки обреченно кивнули, майор нажал клавишу, порадовал по селектору оперов, что ребятки, взятые ими сегодня ночью с поличным, готовы чистосердечно признаться в ряде подобных краж, и даже подмигнул задержанным:
— Ну вот, Григорий, а ты говорил «воровать никто не запретит».
Майор глянул на часы. Маленькая стрелка все увереннее приближалась к шестерке, так что можно считать сегодняшнее дежурство относительно спокойным: пара драк, пара бытовых скандалов с поножовщиной, голый мужик, выпрыгнувший из балкона второго этажа, видимо, муж раньше времени вернулся из командировки. Трое граждан, помятых в очереди у церкви, но это пусть церковники со «скорой» разбираются. А еще разбитая витрина магазина и вскрытый киоск. Витрину скорее всего хулиганы грохнули, ограбление киоска раскрыто по горячим следам, отсюда и пачка «верблюда» у него в кармане — оперативники презентовали. Он достал дорогую сигарету, с наслаждением втянул запах турецкого табачка и потянулся за зажигалкой.
В этот момент зазвонил телефон.
— Дежурный по райотделу майор Пантелеев слушает, — сказал он привычно, едва приложив трубку к уху.
— Милиция? — уточнили с другого конца провода.
— Милиция, милиция, говорите.
— Милиция, мы рыбаки. Шли на машину, чтобы, значит, на реку ехать, а тут женщина лежит около железной дороги.
— Живая?
— Да нет уже.
— Разутая?
— Что?
— Обувь на ногах у нее есть? — Майор хорошо знал, что при наездах поездов граждане, как правило, «разуваются».
— Нет,
— Где вы находитесь?
— Я-то из будки звоню у десятого гастронома.
— Нет, я спрашиваю, женщина где лежит?
— В лесопосадке, у самой дороги железной, недалеко от моста. Тут тропинка есть через посадку, чтобы напрямик, значица. Молодая, красивая девка-то…
— Красивые одни по посадкам ночью не ходят, — пробурчал Пантелеев и нажал кнопку вызова дежурной бригады. — Уточните место и ждите, сейчас подъедут.
Положив трубку на рычаг, он выругался, вот тебе и «спокойное дежурство», совсем народ с катушек съехал, в такую холодищу, и изнасилование в лесопосадке. Что им, лета мало?
Милицейский «уазик» взревел двигателем, выбросил из-под колес фонтанчик снега и снова скатился с пригорка назад.
— Все, дальше не проеду, — сообщил водила, — да тут недалеко, вон, видите тропинка, как раз через железку.
Мужик-рыбак сидел на своем рыбацком ящике и пил водку прямо из горла. По всему было видно, что мужичок очень впечатлительный — одна чекушка лежала под ногами порожняя, во второй, что он держал в руках, оставалось на пару глотков. Эксперт подошел первым, сразу же щелкнул фотоаппаратом, спросил:
— Ничего не трогали?
— Упаси Господи, — закрестился мужик, — че ж мы, совсем без понятия?!
Опер прокуратуры Белов наклонился над телом и присвистнул. Вот дела, так изуродовать человека… Даже ему, к ужасам житейским привыкшему, стало не по себе. Лицо девушки, действительно молодой и красивой при жизни, было обезображено двумя рядами глубоких кровавых борозд, одна борозда задела глаз, он выпал из орбиты и страшно пялился в черное небо голубым зрачком. На ограбление совершенно не похоже, вряд ли грабитель оставил бы на мертвой шикарную песцовую шубку, золотые часики на запястье. Изящная сумочка змеиной кожи лежала тут же, не похоже, чтобы в ней копались. Дождавшись, когда эксперт закончит снимать, Белов осторожно отодвинул полу шубки. Под ней на девушке была лишь тонкая прозрачная блузка, разорванная на груди, и короткая блестящая юбка, задранная на живот. Колготки и изящные кружевные трусики были разорваны в клочья. Белов невольно задержался взглядом на красивой груди покойной и на цепочке с золотым крестиком с камушками.
— Да, не уберег тебя крестик-то, — грустно сказал эксперт. — Со следами дело плохо, видно, рыбачки затоптали. Кровь, по-видимому, вся ее, а вот это очень, очень интересно.
Он поднял пинцет и показал клочок какой-то бурой шерсти.
— В кулаке сжимала, и под ногтями кое-что есть. Обожаю длинные ногти, нет ничего лучше для эксперта, чем длинные ногти. Слышь, Белов, ты телевизор-то в последнее время не смотрел?
— А че?
— Не помнишь, не говорили, что в городе опять медведи появились?
Белов хотел было огрызнуться и сказать, что эксперт и сам дурак, и шутки у него дурацкие, но еще раз глянул на труп и внутренне согласился, что все это очень похоже на нападение косолапого: страшные царапины, разорванное горло и эта шерсть. Но эксперт с одного взгляда определил изнасилование, а представить себе медведя — сексуального маньяка Белов как-то не смог.
— Ладно, разберемся, — сказал «старшой» группы, рассматривая документы из сумки убитой, — давайте-ка ее на носилки, а ты, Борь, огляди окрестности.