Не молчи...
Шрифт:
– Огромное спасибо, профессор, - услышал голос любимой, - Завтра обязательно появлюсь. Да и мне жаль, что год в гости не забегала, много пропустила, как выяснилось.
Последнюю фразу малышка выделила, глядя в мои глаза, обращаясь больше ко мне, нежели к профессору.
– До встречи, профессор, - попрощалась Вилора. Положила трубку. Сцепила руки в замок, откинулась на спинку кресла.
– Еще раз поднимешь меня на руки, поломаю их в двух местах, - четко проговорила моя выдрочка, не спуская взгляда с моего лица.
Сел
Вилора дернула головой, отказываясь.
– Знаешь, Радим, мне горько и больно, - тихо сказала она, глядя куда-то в пространство, мимо меня, - Ты знаешь, как это больно терять близких?
Тут ее взгляд замер на моих глазах. Сглотнул. Ну, все, доигрался. Наши отношения закончились, так толком и не начавшись. В районе груди что-то закололо. Больно, ужасно больно.
– Я могла потерять тебя, и даже не знала об этом, - громкий шепот резал слух, отдаваясь болью в каждой клеточке моего тела.
– И больнее всего, что ты лишил меня права быть рядом, - ее голос из громкого шепота медленно превращался в звонкий почти крик, - Ты лишил меня права видеть тебя, заботиться, смотреть за тобой ночами, ухаживать, радоваться твоим успехам. Украдкой плакать, глядя, как ты делаешь первые шаги и учишься заново ходить. Ты все это у меня отобрал!
– последние слова любимая моя девочка уже кричала, звонким голосом, в котором слышались слезы.
Устало опустил руки, которые почему-то начали мелко дрожать. С силой сжал их в кулаки.
– Прости меня, - прошептал я, боясь подойти к ней, боясь быть отвергнутым, и не имея сил не коснуться ее. Протянул руку, и отдернул ее, видя, как она дрожит.
– Прости, - шепнул я, - Мне не нужна была твоя жалость. Я хотел любви. Взаимности.
Вилора заплакала, а я, сделав шаг, наконец, прижал ее тело к себе.
– Не трогай... не трогай меня!
– рыдала она, пытаясь оттолкнуть мои руки, но я не позволил. Крепко сжимал ее руками, впечатывал в себя, закрыв глаза. Понимая, что ничего не могу изменить, но и отпустить ее не мог.
– Я люблю тебя, - шептал я, - В тот день я ехал к тебе, купил цветы и подарок...
– начал рассказывать я, понимая, что не могу остановиться, не могу молчать.
Я говорил, рассказал обо всем, что случилось со мной, все что помнил, что рассказывали врачи. А она плакала, уже не отталкивая мои руки. А цепляясь за мои плечи, спину, впиваясь пальцами, словно и не хочет отпускать меня. А ее слезы прожигали мою грудь, оставляя горькие следы.
– Прости, прости меня, - шептал я, уже не имея сил замолчать. Просто хотел услышать хоть слово от нее.
Вилочка моя молчала, продолжая всхлипывать, спрятав лицо на моей груди. Начал раскачиваться из стороны в сторону, убаюкивая ее.
– Я бы смогла помочь, -хрипло прошептала Вилорка. Грустно улыбнулся.
–
Солнышко мое хмыкнуло.
– Хорошо, что молчала. Иначе бы точно упрекнула, - предположила Вилорка. Тихо рассмеялся.
– Как мне не хватало твоего голоса, - шепнул я, прижимаясь своим лбом к ее лбу, заглядывая в глаза.
– Сам виноват, - в ее глазах вновь появилась грусть, - Булатовы знали?
Моргнул.
– И Гавр?
Моргнул еще раз.
– Гад тощий!
– выругалась моя колючка, - Я у него сорок раз спрашивала как у тебя дела, а он все юлил. Ну, я ему припомню!
– Сорок раз?
– переспросил я, - А я думал, не нравлюсь тебе.
– А ты не думай больше, вредно это для тебя, как выяснилось, - родная моя отстранилась, глянула из под опущенных ресниц на мое тело, которое вмиг отреагировало на ее взгляд.
– Карманов у тебя нет, чтобы что-то прятать, чем тогда прижимаешься ко мне?
– лукаво спросила Вилочка. Прижался бедрами к ее телу, приподнял, посадил на стол, устраиваясь между ее раздвинутых ног.
– У тебя никогда не появлялось непреодолимых желаний?
– выдохнул я, глядя на ее румяные щеки, и глазки, в которых появился огонек.
– Совсем непреодолимых?
– спросила моя соблазнительница.
– Совсем, - шепнул я. Вилора улыбнулась. Потом улыбка ее пропала, она серьезно заглянула в мои глаза, коснулась щеки, сжала ладонью подбородок. Подняла вторую ладонь, удерживая мое лицо.
– Я очень надеюсь, что больше ты никогда и ничего скрывать от меня не будешь, даже если захочешь оградить меня от переживаний, - четко проговорила она. Кивнул. Повернув лицо, прижался губами к ее ладони.
– Я сильная, даже если кажусь слабой, - убеждала она меня. Вновь кивнул.
– И я бы не отказалась от тебя, - продолжала говорить моя Вилочка, а я млел от ее слов, - Полюбила бы, а не пожалела.
Вновь кивнул. Я верил ей безоговорочно.
– И по твоей вине мы потеряли столько месяцев, - с упреком сказала любимая. Шумно выдохнул. Да, виноват. Нужно было Ильяса слушать тогда, а не играть в гордость.
– Простишь меня?
– тихо спросил я, не отрывая губы от ее ладошки.
Вилора грустно улыбнулась, вздохнула.
– Уже, - шепнула она, - Теперь главное, чтобы ты сам себя простил.
Крепко зажмурился, вдыхая запах ее кожи. Господи, какая же она у меня замечательная, моя колючая выдрочка!
– Ты даже не представляешь, как мне повезло, - сказал я, открывая глаза. В глазах Вилочки стояли слезы.
– Я видела, что осталось от твоей машины, - хрипло прошептала моя малышка, - Тебе очень сильно повезло.