Не моя девочка
Шрифт:
— О, Темыч, привет, — доносится справа и я нажимаю на кнопку блокировки на телефоне. Поворачиваюсь на стуле к другу и киваю. Леха присаживается рядом. — Как дела?
— Нормально.
— Слушай, — протяжно произносит он и стучит пальцами по барной стойке, — как ты вчера Белку до дома доставил?
— Тоже нормально. На плече в хату занес, на диван положил, минералки дал. Она вырубилась и я ушел.
— Ага, — кивает Лёшка, — а ты хозяину говорил, что Бэллу вчера домой отвозил?
— Нет, а он у меня не спрашивал.
— Это хорошо, —
— Я так-то не против, как скажете. Только вот зачем? — не понимаю я.
— Видишь ли, хозяин очень ревностно к Белке относится. Не хотелось бы шума.
— Какого шума, Леш? Я с завтрашнего дня с ней вождением заниматься буду.
— Да, и Йонас попросил меня с вами рядом быть. Приглядывать. Я-то тебе полностью доверяю, брат, а вот хозяин ревнует. И чего-то сильнее обычного.
— Ко мне ревнует?
— Ко всем ревнует. После того случая.
— Какого случая?
Леха задумывается, но лишь на пару секунд и снова начинает тихо говорить:
— В общем, ладно, слушай. Два года назад дело было. Пришел в ресторан музыкантишка работать, этот, клавишник. Ну и чего-то он с Белкой сближаться начал. Их вместе часто видели. Вроде как они обжимались прямо в ее гримерке… короче, уйти Белка от Йонаса собралась, ну хозяин и взбесился. Белку под замок посадил, пока не одумалась.
Хмурюсь, чуть косясь в сторону столика, за которым все еще беседа продолжается и интересуюсь:
— А клавишника?
— А не видел больше никто клавишника, — язвительно усмехается Леха, — пф, исчез.
И вот тут мне становится ясно, почему Бэлла все еще с Лейтовичем — страх ее держит. Йонаса весь город боится. Просто так от него даже официанты не уходят. А отпор дать некому.
— Повторюсь, я тебе доверяю как себе, брат, — опять тихо говорит Лёшка. — И присутствовать на ваших занятиях мне ну нет резона. Хозяин отдыхать едет, так и мне грех не отдохнуть, согласен? Я тут с такой девахой познакомился, сиськи пятого размера, талия тонкая, а как в постеле гнётся, гимнастка…
— Я тебя понял, — перебиваю я Леху, — если что, то ты был все время рядом. И вчера Бэллу отвозил тоже ты.
— Ну вот и отлично. Кофе хочешь? — Лёшка хлопает меня по плечу, а я головой качаю. И в этот момент вижу как к дверям ресторана подходит мужик со шрамом. Закончили они разговор, причем Йонас самолично его провожает. — А я хочу, пойду на кухню сбегаю.
Лёшка ретируется, а Йонас с довольной улыбкой идет в мою сторону. Останавливается рядом и смотрит сверху вниз.
— Артем Боев, — произносит он мое имя, — ну и как тебе храм наш?
— Красиво и умиротворено. Расслабляет.
Лейтович улыбается, а потом и вовсе присаживается на тот стул, на котором Лёшка сидел.
— Ты же не женат, — странно приглядываясь, говорит он, я молча киваю, — а девушка у тебя есть?
— Нет.
— Почему? — вроде удивляется Йонас.
— Влюбляюсь в тех, кто мне совсем не подходят. Так что сейчас в личной жизни пауза, чтобы все переосмыслить.
— Интересно, — фыркает Лейтович, — а знаешь, мне кажется тяжело тебе будет Бэллу вождению обучать. Она девушка импульсивная и капризная. Так что я даю тебе шанс отказаться.
— Я трудностей не боюсь, Йонас Томасович, и привык до конца доводить все поставленные мне задачи.
— Похвально, — Лейтович усмехается, но вдруг резко становится серьёзным, — ты же уже заметил, да и люди тебе скорее всего уже рассказали, что Бэлла — моя. И приближаться к ней слишком близко может быть… опасно.
— Я вас понял.
Бэлла
Меня уже не мутит, похмелья как такого нет, зато странное опустошение появляется. Хочется полностью расслабиться и для этого я наполняю ванную, бросаю в нее бомбочку, ее мне Лизка на восьмое марта подарила, и погружаюсь в горячую воду, которая постепенно окрашивается в сочный, апельсиновый цвет с блёстками.
Лежу с закрытыми глазами, слушая как бьётся мое сердце.
Да, я физически живая. А эмоционально нет. Особенно это чувствуется, когда я остаюсь наедине с собой.
Но сегодняшний вечер я так не проведу. Йонас в гости придет, попрощаться перед отъездом хочет. И если я раньше, пять и даже четыре года назад, с предвкушением ждала наших встреч, готовилась, всячески себя прихорашивая и украшая, а так же готовя вкусную еду, то сейчас всего этого я не хочу. И не делаю.
Неужели Йонас не замечает, что я к нему остыла?
Неужели ему достаточно того, что я просто покорно отдаю ему свое тело в личное и индивидуальное пользование?
У меня есть все. И что не попрошу — будет. Но мне как будто и не надо ничего.
И я ведь знаю цену вещам. У меня в жизни были крайности, с родителями я жила в достатке, потом, пусть всего два года, но самых осознанных, в нищете, с тёткой и дядей, а еще с тараканами. И, честно, с тараканами было веселее, чем сейчас с брюликами.
Да, не такой жизни для меня хотели родители. Только вот они меня бросили одну. Умерли. Оставив после себя лишь боль и сомнения. Я так до сих пор и не знаю кем точно был мой отец — бизнесменом или бандитом? И черт знает, они погибли или их убили?
Тётка по пьяни вякала что-то про несметное богатства мужа своей сестры. И по идее оно было, только вот дом, в котором прошло мое детство, конфисковали, как и все другое имущество. Мне и половины вещей забрать не позволили, отдали под опекунство тётке, которая все, что продавалось — продавала. Сначала пропивала, а потом на дозу. Так она один раз чуть меня не продала…
Кажется, я слишком сильно погрузилась в воспоминания. Чуть не захлебнулась водой. Громко начала кашлять, ловя себя на дикой мысли — да лучше бы я задохнулась!