Не моя

Савицкая Элла

– Беру подсказку друга, – сдаваясь, улыбнулась Настя.

Парень усмехнулся шире, обнажая белые зубы и кладя локти на стол. Придвинулся ближе.

– Неужели даже имя с фамилией ни о чем не сказали?

– А должны были? – с вызовом уточнила Настя.

– Ну, за семь лет я не менял имени. – Семь лет? Настя и сама с появившимся задором, облокотилась на стол, склоняясь ближе, чтобы в темноте клуба рассмотреть черты лица парня, который казалось, очень хочет быть узнанным. А потом как гром среди ясного неба… Семь лет. Пронзительный взгляд в глаза.. На усмешку эту самоуверенную. И снова в глаза. Взгляд карих глаз глубокий, хоть и улыбающийся. Смотрит с ожиданием… В этот момент она узнала. Узнала именно этот взгляд. Она никогда не забывала

того дня, когда мальчик – подросток клялся, что ради нее готов на все, а после кричал в след уходящему поезду, что ненавидит. Сколько раз она винила себя, что не выслушала. Сколько снов видела. Нехороших. Темных. Пугающих. А после поняла, что волнуется напрасно. Что он, наверное, и забыл уже и ней, и смеется над собой и тем, что принял за влюбленность. Живет дальше, встречается с девушками и радуется, что Настя тогда ему отказала, а то кто знает, как жизнь сложилась бы, согласись она тогда остаться. И пусть сейчас он изменился практически до неузнаваемости, превратился из неоформившегося подростка в настоящего магнетического и надо признать, сексуального взрослого парня, она не могла не узнать глубину этого взгляда. Взгляда, который долгое время преследовал её, а теперь покоряет женские сердца.

– Не может быть… – отрицательно качнув головой, Настя вопросительно уставилась на парня. – Стас?

– Ну наконец-то, – всплеснув руками, он рассмеялся, откидываясь на спинку стула. – Ты так долго рассматривала меня. Неужели так сильно изменился?

Настя улыбнулась, все еще пребывая в потрясении от колоссальных изменений Стаса, но глубоко обрадованная видеть человека из ее далекого прошлого. Кого – то знакомого и родного в такой огромной чужой Москве.

– Очень!

– И как изменения? Нравятся? – надменно вскинул бровь, и откинул волосы пятерней, а она поняла, почему это действие со сцены показалось ей знакомым. Машка тут же выпалила, выныривая из гипноза, и перехватывая инициативу:

– Очень! Меня Маша зовут. Это Арина. Ну, а Настю ты похоже знаешь, – заерзала подруга на стуле и ресницами захлопала, обращая на себя внимание.

– Знаю, – кивнул тот, и взмахом руки подозвал официанта. – Настя брала уроки английского у моей матери, – кратко объяснив, сделал заказ и переключился на знакомство с Марией. Музыка загремела, не давая возможности общаться всем четверым, поэтому Настя болтала с Ариной, время от времени косясь на молодого человека, распивающего текилу и непринужденно болтающего с её подругой. Такой легкий в общении, раскрепощенный, он заставлял Машку смеяться. Ему всегда удавалось быстро расположить к себе человека. Стас даже с Настей легко нашел общий язык после первого же занятия дома у Лили Святославовны. Девушка вспомнила, как он тогда постучался с двумя чашками чая и тарелкой конфет с орехами, аппелировав это тем, что шоколад способствует работе мозга, и английский будет даваться в разы легче, если подкрепиться. Они тогда с его мамой долго смеялись, но все же чай с конфетами выпили. Настя вспоминала этот случай, медленно потягивая наполненный пузырьками напиток, и задумчиво улыбалась. Интересно, он всем ученикам матери чай предлагал, или только ей? А потом одернула себя за странные вопросы. Почему, собственно, это вдруг начало ее интересовать спустя столько лет.

Вынырнув из воспоминаний, она краем глаза успела заметить, как Маша и Арина встают и выходят из-за стола, оставляя ее наедине с бывшим знакомым.

– Эй, вы куда? – крикнула вслед, но перекричать музыку не удалось.

– Носик припудрить, – раздалось рядом немного хриплым голосом, и обернувшись, Настя обнаружила, что Стас пересел ближе к ней.

– Понятно, – после такого количества шампанского удивительно как ей самой еще не пора было в дамскую комнату.

– Замуж вышла, смотрю? – поинтересовался парень, указав кивком головы на её обручальное кольцо.

– Вышла, – вскинула взгляд, и встретилась с карими глазами. Стас сидел близко. Слишком близко. Но из-за грохочущей музыки,

дальше сидеть было невозможно. Тогда бы они просто не услышали друг друга. В руке стакан с текилой, который он медленно прокручивает на месте. – А твои как дела? Как мама? Все так же занимается репетиторством? – с любопытством произнесла девушка.

– Мать отлично. Уже давно не дает уроков. Разве что игре на скрипке, – улыбнулся, и отпил небольшой глоток из стакана. – А я.. ты и сама видишь.

– Как ты вообще на сцене оказался? Вроде никогда не проявлял интереса к музыке, – удивленно спросила она, вспоминая, что все, чем интересовался парень – был футбол, но никак не музыка, или пение.

– Честно сказать, единственное, что связывало меня с музыкой – была гитара. А после твоего отъезда все изменилось. Мать оплатила уроки вокала. Потом мы перебрались в Москву. Ну а дальше несколько кастингов, два шоу, одно танцевальное, другое вокальное.

– И вот ты здесь.

– И вот я здесь, – озорные глаза улыбались, и Настя нашла доказательство того, что зря она так долго изводила себя чувством вины. Он улыбался ей. Никакой обиды иди злости. Значит, рана была не очень глубокой и быстро зажила. Это не могло ни радовать. Ответственность за чужую жизнь слишком тяжелая ноша.

– Ну, ты должно быть, счастлив. Столько поклонниц.

– Не жалуюсь. Их действительно много. Иногда по две, три за ночь, – он самодовольно хохотнул, с интересом рассматривая старую знакомую.

– Нашел чем выхваляться, – фыркнула Настя, откинувшись на спинку стула. – А о чувствах их ты подумал?

– Они сами на все согласны, я никого не принуждаю. С какого я должен думать об их чувствах? Пусть сами думают перед тем, как соглашаться на секс на одну ночь, – равнодушно пожав плечами, он допил остатки алкоголя одним большим глотком и махнул официанту, давая знак повторить.

– А если девушка влюбится в тебя после такой вот одной ночи?

– Мне-то что? Пару раз перед другим ноги раздвинет, и разлюбит.

Все же ошиблась Настя. Сейчас это не тот парнишка, которого она знала семь лет назад. То был доброжелательный, веселый и щедрый мальчишка, так и излучающий свет. А теперь на его месте оказался совершенно противоположный человек. В словах сквозил холодный эгоизм. Что с нами делает время? Или это опыт? Почему мы так меняемся, закрывая глубоко в себе ту искреннюю и лучезарную душу, ограждая ее забором хладнокровия и цинизма? Хотя, наверное, это правильно. Чем чаще открываешь душу, тем тяжелее её потом излечить. Да и время сейчас такое. Чему она удивляется? Это раньше занимались сексом только с тем, кого любили, а сейчас это как здрасте сказать. Познакомились, переспали, разбежались. Парень просто живет нормальной жизнью двадцати однолетнего. И он прав. Если девушки сами прыгают к нему в постель, значит все, что им нужно – голый секс.

– И давно ты замужем? – отвлек её объект размышлений.

– Четыре года как.

– И дети есть?

– Нет. Пока нет.

– А муж где?

– Дома.

– Почему отпустил так поздно в клуб?

– Я же не маленькая девочка, за которой нужен глаз да глаз. Да и нам не по двадцать, чтобы бегать друг за другом по клубам.

Он задумался, а потом проговорил, серьезно смотря ей в глаза.

– А я бы не отпустил.

– Почему это?

– Ты в зеркало себя видела? – взгляд карих глаз проехался по ее лицу, и даже нагло спустился к груди. Мгновение там задержался и обратно к глазам взметнулся.

– В смысле?

– На тебя как минимум трое глазеют, и это только те, кого я заметил.

– Ну и что? Пусть глазеют. Никто не запрещает ведь.

– Я бы запретил, и глаза повырывал, если б на мою женщину так пялились.

– Стас, это возраст. Ты слишком импульсивен.

– Мммм, возраст значит? Помнится, ты в моем возрасте довольно рационально мыслила, а я значит, нет?

– Я не это имела в виду. Просто, – запнулась, подбирая правильные слова, – в общем, потом будешь по-другому на вещи смотреть.