Не он
Шрифт:
– Значит, ты думаешь, что это правда… – делает не обнадёживающий вывод Лин.
Черт! Час от часу не легче. Но если все так, как обрисовала Тэмзин, то, возможно, Лин нашла триггер, запустивший в ее жизнь хаос и разруху.
– Конечно, он все отрицал и был категорически против развода. Поговори с Келли. Только наедине. Может быть, она знает больше, – советует Саммерс.
– Почему наедине? – Лин находит в себе силы задать резонный вопрос.
– А ты сама не понимаешь? Загляни в свой телефон. Он ограничивает твое общение с внешним миром, объясняя
– Но ты так не думаешь?
– Я ни разу не навещала тебя в его отсутствие, Элинор. И Келли тоже. Это немного странно, – Саммерс выдает еще один подозрительный факт.
– Ты меня пугаешь, Тэм, – признаётся Лин, невольно оглядываясь на приоткрытую дверь. Черт подери, да что тут, вообще, творится?
– Просто будь на чеку, Элли. И если тебе понадобится моя помощь, любая помощь, сразу звони. Хорошо?
– Да, – нервно кивает Элинор, продолжая коситься на дверь – Я тебя услышала. Спасибо, Тэм. Я позвоню, – она резко сбрасывает вызов, заметив сначала тень на стене, а потом возникшего в проеме мужа.
Похолодев от подступившего страха, инстинктивно делает шаг назад и, споткнувшись, падает задницей на кушетку. «Предупреждён – значит вооружён», – так, кажется, говорят? Как бы не так. Трясущиеся поджилки и переодические обмороки – вот все ее оружие.
– Полчаса прошло, Эль, а ты все еще в пижаме и халате, – прислонившись к стене, Кристофер небрежно засовывает руки в карманы хлопковых брюк. Правильные четкие черты лица излучают крайнюю степень недовольства, хотя сама поза выглядит абсолютно расслабленной. Тэм заверила, что Кристофер не распускал руки. Значит, физически ей ничего не угрожает, но, черт, откуда Саммерс знать наверняка, что происходило за закрытыми дверями этого дома?
– Я… Дай мне еще пять минут, – выдавливает из себя Лин и даже умудряется натянуто улыбнуться. – Я спущусь, Крис. Извини, что заставила ждать.
– Все нормально, – его губы расходятся в чувственной улыбке, демонстрируя красивые ровные зубы. – Ожидание порой лучше любой прелюдии. Как думаешь, Эль?
– Полностью согласна с тобой, – быстро отвечает Лин.
– Всегда бы так, – склонив голову набок, Крис игриво подмигивает жене и, оторвавшись от стены, поворачивается к двери. Элинор облегчённо выдыхает, но как оказалось, она рано обрадовалась. – Кстати, кто звонил? – не оглядываясь спрашивает Кристофер.
– Тэм. Она волнуется, – не растерявшись, наигранно беспечно выдает полуправду Элинор. Сердце падает в пятки, когда муж оборачивается, окидывая ее внимательным взглядом.
– Тебе сейчас лучше сосредоточиться на нашей семье, Эль, – произносит он. От непреклонного тона голоса мужа, прозвучавшего, как предупреждение, у нее мороз бежит по коже.
– Я понимаю, – кивает Лин, решив временно занять позицию соглашающегося болванчика. – Семья прежде всего.
– Мне нужно кое-что сделать по работе в кабинете, – продолжает Крис, со скепсисом скользнув взглядом по ее лицу. – Откроешь дверь курьеру. Наш обед должен прибыть через десять минут.
– Тому
– Любому, Эль. В последнее время ты слишком много внимания уделяешь обслуживающему персоналу, – раздраженно заявляет Крис.
У Лин едва челюсть от удивления не отваливается. Если это такая шутка, то она совсем не смешная. Он что забыл, кем сам являлся на момент их знакомства?
– Увидимся в гостиной, Эль.
– Да, увидимся, – Элинор озадаченно кивает, устремив тяжелый взгляд в удаляющуюся спину мужа.
Глава 7
Десяти минут оказалось достаточно, чтобы наспех расчесать волосы и натянуть на себя вульгарное платье. Узнав, кто именно его выбирал, она с чистой совестью может заявить, что у ее Кристофера отвратительный вкус.
Удивительно, как быстро меняются планы и приоритеты. Еще вчера она хотела поразить мужа, соблазнить и устроить незабываемый вечер. Торжественно войти в следующее десятилетие их брака, начать с чистого холста, чтобы заполнить его яркими штрихами. Нарисовать счастье…
Сегодня Элинор осознала, насколько это было глупым решением.
Ей понадобятся не цветные краски и карандаши, а ластик и черная акварель. Разбавить немного серым… Под цвет его глаз и неба, что льет проливным дождем на грязную землю.
Вероятно, счастье покинуло их брак очень давно.
Вероятно, все, что Элинор Хант считала счастьем, было придумано ею же.
«Что ты сегодня рисуешь, художница?»
Я рисую осень, ответила бы она сейчас.
К горлу подступает желчь и комок из непролитых слез.
Пришло время открыть глаза и увидеть истинную реальность. Без ретуши и дорисовок. Без радужных цветов, написанных маслом на холсте. Пришло время увидеть свою жизнь с пыльно-серыми оттенками страха и сожженных иллюзий, нырнуть с разбега в кипящую ртуть.
Хочет она того или нет, но ей вновь предстоит оказаться с мужем тет-а-тет в тех же декорациях, что и накануне. Столкнуться лицом к лицу с пережитым кошмаром.
Вранье!
Не пережитым. И не факт, что ей удастся его пережить.
Взглянув на овальный стол, сервированный на двоих, Элинор инстинктивно обнимает себя за плечи. Ощущения дежа вю и надвигающегося хаоса сильны и неотвратимы. Она чувствует себя слишком раздетой для нового раунда. Ей было бы гораздо комфортнее в пижаме и халате. А еще в тапочках, а не в неудобных туфлях на высоченных шпильках.
Но, похоже, в этом доме никому неинтересны ее желания.
Звонок видеофона сигнализирует о прибытии курьера, и, цокая каблуками, она спешит к входной двери. Нажав кнопку разблокировки замка на центральных воротах, Лин отходит к окну. Дожидаясь, пока доставщик еды доедет до дома, она неотрывно смотрит, как струи дождя стекают по запотевшему стеклу. Погода под стать ее настроению. Серое небо, затянутое грозовыми тучами, ветер, наклоняющий деревья в саду, и промозглый ливень.