Не оставляй меня одну
Шрифт:
Он пытался уместить в короткие фразы слишком много смысла, и у меня начала болеть голова от обилия информации. Он утверждает, что кроме Гхаттота, есть иной бог, то есть он. Говорит, что я ему нужна как некая важная для его целей единица, и он как бы берет меня в число своих жрецов или культистов, причем, меня не спрашивает. Заочно он уже причислил меня к своим последователям, и это вызвало бурю эмоций, и плевать, что он бог.
— Иди к черту!
— Сделка. Я помогаю тебе, ты — мне. Задачи просты. Плата достойна. Есть
Моя голова раскалывалась от такого общения. Он предлагал мне крайне выгодное сотрудничество, при котором каждый из нас получает желаемое благодаря второму, причем второму это ничего не стоит. Но он скрывается от Гхаттота. Рамки этого условия не слишком жесткие, он оставляет это на мое усмотрение, но если мои действия и болтливый язык повлекут для него проблемы, я лишаюсь всех преимуществ сделки с ним.
— Почему именно я?
— Не только ты. Но ты наиболее важна. Ты как я. Его порождение. Отклонение в развитии в сторону разума.
Я потерла виски, пытаясь хотя бы притупить боль. Итак, я не единственная, к кому он пришел, но обладаю уникальной схожестью с ним. Он что-то вроде сына Гхаттота, порожденного отклонениями, которые бывают в каждой развивающейся системе. Так и идет эволюция: создается множество отклонений и мутаций, только одна на миллион живучая, остальные погибают, и развитие направляется сторону выжившей. Вот этот бог передо мной — мутация, отпочковавшаяся от Гхаттота. И я тоже, только человек. Он — бог тех, кто идет по пути разума, а среди агентов первой волны я такая одна. Если все это сложить вместе, то даже можно согласиться с тем, что он — мой бог.
— А мой брат?
— Его бог — Гхаттот.
— Он тоже приходит к Владу, как ты пришел ко мне?
— Нет. Гхаттот не может. Он — животное, я — человек.
Подобное сравнение удивило и восхитило меня. Он сравнивает Гхаттота с животным, потому что тот действует инстинктивно и не может общаться со своими культистами, не имея разума в человеческом понимании слова. Себя же этот бог сравнивает с человеком, имея в виду зачатки разума, а также хитрость, уловки, возможность дальнейшего развития и все прочее.
— Как тебя зовут? — если даже у животного-Гхаттота есть имя, то уж у этого человека точно должно быть.
— Ты сама знаешь имя своего бога.
Я задумалась, и ответ пришел сам собой, будто я знала его и забыла: Карадж, которое сразу решила произносить как Кайрадж, вряд ли он расстроится, тем более, пока он не проявлял каких бы то ни было эмоций.
— Влад говорил, я произносила твое имя, когда возвращалась моя сила. Ты уже являлся мне?
— Да. Ты не слышала. Я стал ждать.
Что ж, он не глуп, не агрессивен, но у него явно какие-то свои неизвестные мне цели. Заставлять меня что-либо делать он то ли не хочет, то ли не может, а значит, с ним можно и поторговаться.
— Ладно.
— Обучение. Люди. Я слишком мало знаю.
Он хочет научиться понимать людей? Странное желание для бога.
— Зачем тебе это?
— Я молод. Знания помогут выжить. Победить Гхаттота.
О, да здесь у нас вопрос выживания, а значит, можно заломить немаленькую цену. Вообще-то я уже согласна, потому что иметь на своей стороне бога-союзника, когда сражаешься с другим богом, это залог если и не победы, то хотя бы выравнивания весовых категорий. Но нельзя показывать заинтересованность сразу, пусть думает, что здесь я ставлю условия, а не он.
— И что я получу взамен?
— Реши сама, — прозвучало как предложение загадать желание, торговаться он явно не умеет.
— Да откуда мне знать, что ты можешь?
— Спроси — отвечу. Ты мне нужна. Я готов на многое.
Как интересно, а ведь он и правда не знает, что мне предложить. С учетом важности задачи, а выжить — это невероятно важно, с него можно стрясти что-то действительно серьезное. Но что такого я могла бы оценить так же высоко, как жизнь? Что я могла бы оценить даже больше своей жизни? Разве что чужую.
— Верни их… Всех, кого я потеряла. Я назову тебе их имена, хочу, чтобы они жили и жили по-настоящему, не как зомби или призраки, а как люди.
— Невозможно. Никто не способен. Иное — ложь.
Итак, возвращать к жизни невозможно, а если кто-то такое пообещал бы, это было бы враньем. Жаль, неплохая попытка. Если подумать, то хотеть для себя мне нечего:
— Тогда я желаю, чтобы в этом мире больше не было богов, — Влад наверняка бы одобрил.
— Невозможно, — ответил Кайрадж и сразу пояснил. — Мир без бога — пустое пастбище. Кто-то займет. У мира всегда будет бог.
— Ну так сделай богом меня, и это будет мой мир, — недовольно буркнула я.
Я снова ткнула пальцем в небо, не надеясь на положительный ответ, но:
— Согласен. Учи меня. Станешь богом. Уберем Гхаттота. Получишь этот мир.
Вряд ли даже Влад вспомнит, когда последний раз видел столько изумления на моем лице. Кайрадж способен сделать меня… богом? Настоящим богом? Да с такой силой я бы больше никому из своих близких не позволила бы умереть! Впрочем, у меня и близких-то ныне нет, кроме Влада. Это осознание остудило мой пыл, словно в ледяную воду окунуло. Но даже так сила лишней не станет. Влад не одобрил бы мое решение стать богом, однако если это действительно способно защитить мир от других богов, он поймет и поддержит, ведь это всегда было его целью. Главное теперь, удостовериться, что это не ловушка, очень уж на нее похоже: слишком вкусная приманка, слишком легким кажется ее получение.