(Не)Параллельные
Шрифт:
Но я знаю, что пока мы с ней вот так гуляем и целуемся, кроме меня у неё никого нет.
Смотрю на магнитный календарик, который висит на холодильнике, и мысленно отмечаю, что скоро приедут наши лучшие друзья с Турции. Интересно, какими будут наши отношения тогда?
– Тем, достань молока пожалуйста.
Егорка, мой младший брат, уже насыпал в миски сухой завтрак и ждёт лишь, когда я залью его молоком. У нас с ним не особо большая разница, но ее хватает, чтобы не тусить в одной компании. Мне двадцать два, а ему шестнадцать. Ещё один год
– Держи, залей сам, а я пойду покурю, – протягиваю ему пакет, и он нисколько не возражает.
Прохожу мимо комнаты матери к балкону и слышу этот самый противный звук в мире. Храп отчима разносится по всей комнате, хорошо, что хоть дверь закрыта, а то с ума сойти можно.
Выхожу на балкон, прикрываю дверь и подкуриваю. Солнце встало, но хорошо, что оно с другой стороны дома, хоть нормально можно подымить. Но похоже, что сегодня это не удастся. Ручка поворачивается и на балкон вваливается отчим.
– Опять провонял весь балкон своим вонючим дерьмом!
Жирный хряк! Дерьмо тут только ты!
– Саш, так сигареты то твои, – отвечаю я и бросаю взгляд на пачку, что валяется на столике. – Дерьмо значит куришь?
– Ты мне тут ещё поумничай, – уже спокойнее говорит он и подкуривает сигарету себе. – Купил бы нормальные себе да курил свои, ах да, у тебя же то денег своих нет! Вот и куришь мои. Так что гонор то поубавь. Тащу вот это вас на своём хребте всю жизнь, паразиты.
Гандон!
– Я-то съеду и заработаю, малой тоже. Мать только жаль, что останется с тобой! – и смотрю с вызовом на него. Но он отворачивается и молчит. Ко мне то он не полезет. Боится, наверное, хотя.
Буров Александр Николаевич, региональный начальник управления ФСБ, полковник, большой человек. Шишка по-простому. На работе он прямолинейный, целеустремленный. А дома… Никто же не видит его за стенами родного дома, кроме нас. Он тиран. Богатый козел, с которым мама сошлась после смерти отца, чтобы он стал нам отцом. Но он им так и не стал. Он был денежным мешком. Его шикарная квартира – золотой клеткой. А сам он – редкой сволочью, которая постоянно раздавала ещё маленьким нам подзатыльники. Теперь то он этого не может сделать, боится, что может получить ответную реакцию, но раньше мы с Егором боялись его как огня. А маму нашу он любит, ну на сколько это тело вообще может любить.
Хотя в последнее время, мама какая-то грустная, дёрганная. Не знаю с чем это связано, она мне не говорит, хотя я ее и добиваю постоянными расспросами. Может переживает, что я выпускаюсь? Найду работу и уеду? Не знаю. И Егор не знает.
Тушу окурок о пепельницу и ухожу обратно на кухню, подальше от Саши. Егор уже поел, а мои хлопья успели немного раскиснуть в миске. Лениво вожу ложкой по молочной жиже и бросаю миску в раковину. Сегодня нужно поехать и забрать свой загранпаспорт. Мама настояла
– Тёмочка, солнце, оставь! Я сейчас сама, – она у меня такая нежная. Маленькая, хрупкая.
Мы с Егором пошли не в неё. Все в отца. А она… чём-то похожа на Марину. Стройная брюнетка, с карими глазами и тонкой хрупкой фигурой. И как она могла связаться с таким дятлом, как Буров?
– Мам, да мне не сложно. Сделай себе кофе и спокойно попей, без постоянно прислуживания кому-то.
– Такая наша женская доля, Артёмушка.
Только мама может меня так называть. Только маме все можно. Я ее так сильно люблю, как никого.
– Оксана! Я уехал на работу! – кричит отчим в коридоре. – Сегодня буду поздно, приготовь что-нибудь мясное и оставь на столе, чтобы я не искал все по холодильникам, – и хлопая дверью, выходит в подъезд. Слышу мамин усталый выдох.
– Мам, может хватит уже! Зачем мы живем с ним? Да, мы не нуждаемся ни в чем, но что нам это стоит. Ты же, как рабыня постоянно возле него крутишься!
Я зол.
– Так надо сыночек, ещё не время, – бормочет мама, но тут же вскакивает со стула и забирает у меня из рук мочалку.
– Так, беги. У тебя дела, а я управлюсь сама.
Ополаскиваю руки и иду в комнату, все ещё думая о том, что сказала мама. Почему ещё не время? И предполагаю. Она больше не счастлива. Мне кажется, она ради нас и хорошей жизни решилась на брак с Буровым. Но вот сейчас мы выросли и её силы на исходе. По-хорошему, давно пора уже с матерью поговорить по душам.
Артём. Сейчас
– Так, теперь давайте по полочкам разложим то, что у нас уже есть, – начинаю я.
– Да чего тут обсуждать, все просто, как день. Я текст вам дал? Дал. А с вас музыка для него, ну и помощь в исполнении припева, – и Жекос смотрит в сторону брюнетки.
Так вот оно что! Я-то думал мы над мелодией поработаем, а у Мариши совсем другая задача. Сто лет не слышал, как она поёт. Она немного смущенно отводит глаза в пол, и я от этого движения прихожу в какое-то странное состояние. Я первый раз вижу, что эта девушка умеет смущаться. Это чертовски мило. Я не могу отвести глаз от неё.
– Артём, спустись на землю уже, – от щелчка пальцев перед лицом, прихожу в себя. – Вот так лучше! Так, ребят, я на вас надеюсь, как никогда раньше. Мне нужна такая бомба, от которой моя будущая жена просто завизжит от счастья.
– Окей! С музыкой я в хороших отношениях, ну думаю, и Марина тоже не забыла, да? – и смотрю на Никольскую.
– Ну уж не хуже тебя!
И затем уже теплее обещает Жене, что мы со всем справимся. И на него это подействовало. Схватив ключи от машины, он бросает нам «Пока» и уходит по остальным предсвадебным делам. И вот мы одни. Я и она.