Не плачь, девчонка
Шрифт:
Был уже вечер, когда я услышала шаги на крыльце. Внутренне напряглась до предела, и порадовалась, что успела умыть и уложить малыша спать в новой пижамке с гномиками.
Как была, с молотком и отверткой в руке – как раз чинила табурет и два стула – вышла в коридор встречать благоверного. Отвертку, опомнившись, сунула в карман джинсов, а молоток ухватила покрепче. Может и не ударю, но по крайней мере припугну. Хотя, если не по голове, а руку, там, ногу сломать, наверное, смогу. Но это я себе скорее для храбрости говорила, чем всерьёз озаботилась сделать этого
Дверь распахнулась, и этот, совершенно чужой для меня мужчина, зашёл в дом. И замер посреди прихожей, как только меня увидел, настороженно уставившись в лицо. А я на него, наконец смогла рассмотреть. И понять даже, что Эйлин нашла в простом магле. Да блин, он даже с щетиной, черными явно немытыми волосами до плеч, в старом свитере и очень потрепанной коричневой кожаной куртке, облезших ботинках, но в нормальных джинсах – выглядел интересным мужчиной как минимум. А уж обаяния, даже в таком настороженном взгляде – на двоих бы хватило. И еще одно поняла – он не был пьян, по крайней мере так, как утром. А в руках держал сумку с картошкой, откуда выглядывал бумажный пакет с бутылкой.
Понятно! Еще не пил, но собирается!
И еще ясно, кто еду покупал. Потому, наверное, интуиция ничего мне не говорила о магазинах, где я сегодня побывала. Может, Эйлин и из дому не выходила?
Пауза затягивалась.
– Ну чего встал, проходи, – криво усмехнувшись, смогла заговорить я первой. – Только обувь снимай, тапки я поставила.
– Полы намыла? – спросил он хрипло, рассеяно оглядевшись.
– Угу.
– А молоток для чего?
Я хмыкнула, передумав сразу его пугать и убивать, не заслужил пока:
– Чинила табуретку. Раздевайся и проходи, только руки ещё вымой, пойду согрею тебе обед.
Заметила, как взлетела иронично одна его бровь, и сердце ёкнуло. Блин, как хорош, даром, что работяга – вроде как на заводе вкалывает. И пьёт? Или он это позже начал?
За стол он уселся, не спуская с меня глаз, словно все время ожидал подвоха.
– Что это? – спросил про щи, в который я уже успела положить сметану.
Растерялась даже. Они что – супы не едят?
– Не понравится – выльем, – пожала плечом.
Он что-то пробормотал про то, что не намерен продукты переводить, и сунул первую ложку в рот. И тут, точь-в-точь как Северус замер, перекатывая еду во рту, проглотил наконец и поднял на меня свои темно-синие невозможные глаза:
– Вкусно. – В голосе звучало недоумение и растерянность.
– Ну так ешь, хлеба вон, возьми.
Повторять дважды не пришлось, съел всё, и с любопытством уставился на скворчащую сковородку.
Я открыла крышку – показала ему:
– Будешь?
Кивнул неуверенно. Глаза заблестели, он принюхался своим немаленьким носом, стараясь это сделать не заметно. Всего-то котлеты с лапшой, а смотрит, словно на икру заморскую, баклажанную. И что не так?
Я решительно закрыла второе крышкой, и внутренне напрягшись, уперла правую руку в бок:
– Бутылку неси сюда, тогда положу.
Глаза его на мгновение вспыхнули гневом, но он тут
Бутылку он принёс, уже без пакета. Поставил на середину стола и снова сел на свое место. На меня больше не смотрит. Уперся взглядом прямо перед собой.
На чистую тарелку положила ему пять котлет и горку лапши с поджаристой корочкой. У самой слюнки потекли от такой красоты. Хотя перекусила тем же буквально недавно.
Тобиас минуты две рассматривал тарелку и принюхивался, но потом с аппетитом принялся уплетать второе. Бутылку я убрала в холодильник, в хозяйстве пригодится. Хотя и понимала, что это его не остановит, но и выливать – не метод. Однако на совсем пропащего алкоголика он точно не тянул. Пока что.
– Кофе?
Кивнул, почти улыбнувшись – только уголки губ немножко приподнялись вверх.
Налив и себе, и ему ароматного напитка, устроилась, наконец, напротив.
– Нам надо поговорить, – произнесла, ругая себя, что прозвучало слишком уж…
Он сразу глаза вскинул, опять насторожился:
– О чём?
– Еще раз меня ударишь – уйду. Ты меня не найдешь, обещаю. Это ясно? – Я себя просто знала. И старалась быть для начала максимально честной. Не знаю, как Эйлин, а я терпеть побои не собираюсь. Неприемлемо. Так-то! И очень сомневаюсь, что он вообще поднимал на нее руку до сегодняшнего утра. Осмотрела своё новое тело, когда принимала холодный душ – никаких следов побоев обнаружить не смогла. А синяк под коленкой – совсем как-то не серьезно.
– Ясно, – произнес он хрипло. Однако извиняться не спешил. Ждал, что ещё скажу.
– Вот и хорошо, – я улыбнулась ему и поспешно поднялась из-за стола. – Тогда я спать пойду, если не возражаешь.
Мне просто хотелось побыстрее сбежать из-под его внимательного взгляда, но перед супружеской кроватью, замерла в испуге. Я что, готова с ним переспать? Вот так сразу? Потому что красавец?
Решив, что спокойно ему заявлю, что заниматься сексом не буду после сегодняшнего, потому что еще не простила – если конечно он полезет – быстро разделась, устраиваясь с правого краю. Интуиция молчала, и я не знала, как у них тут вообще принято было. Счастье ещё, что кровать достаточно большая.
Но завтра же куплю отдельную кровать для себя. На том продавленном диване, где я очнулась, попав в этот мир, я немножко полежала днём – жуть просто. Там же пружины впиваются в самые неожиданные места. И яма прямо посередине. А мне после усиленного труда по дому спать хотелось в нормальной кровати. Не ложиться же к Северусу, там кроватка детская, ноги свисать будут.
Хозяин спальни явился часа через полтора. Я все не спала, затаившись на краю кровати, никакая усталость не сломила, к сожалению, затаённый страх. В своём-то мире я уже лет семь ни с кем не встречалась. А как у них тут с этим обстоит просто не представляла. Во всяком случае, Северуса они завели. Года четыре назад.