Не предавай меня
Шрифт:
– Расскажи, как тебе отдыхалось. Что интересного видела?
Минут десять я развлекала его незамысловатыми курортными историями. А когда выдохлась и замолчала, он вдруг спросил:
– Не хочешь узнать, почему в связи с крахом Колесникова твоё имя нигде не всплывало?
– Что, правда, совсем не упоминали обо мне? Странно…
– Ну кое-где было несколько невнятных намёков, и всё. А странного как раз ничего нет.
– Да? Почему это?
– Потому что я лично пообщался с владельцами наших крупных СМИ и убедительно попросил забыть про тебя. Ну а дальше, как ты понимаешь, пошли
– Спасибо, не ожидала! – удивлённо протянула я. – А что с типографией?
– Всё в порядке, работает на меня. Я поставил туда своего управляющего и велел ему не трогать персонал, как ты и хотела. Правда, кое-кто сам ушёл вслед за бывшим шефом. Ну их мы не держали – скатертью дорога!
– А… как Колесников? – глядя в стол, тихо уточнила я. Не дождалась ответа и подняла глаза. Михаил, хмурясь, разглядывал меня. Поморщился и произнёс:
– Не переживай, ничего страшного с ним не случилось. С месяц где-то пропадал, а недавно вот, опять появился. Вместе с теми, кто ушёл с ним, открыл новую типографию. Надеется выкарабкаться, дурачок. Думает, у меня память короткая, – недобро усмехнулся мой собеседник.
– Не поняла, ты ему мешаешь, что ли? Зачем? Ведь уже получил всё, что хотел.
– Получил-то, получил. Но выстрел в "Просперо" я всё ещё не забыл. И вряд ли когда-нибудь забуду, обычно я такое не прощаю. Так что шансов у него нет, хотя он и считает по-другому. Ладно, надоело мне о нём говорить. Давай лучше о тебе, чем собираешься зарабатывать на жизнь?
– Пока не знаю.
– А над моим предложением подумала?
– Подумала. Спасибо, но нет.
– Ну и зря! Впрочем, я тебя не тороплю. Осмотрись, прикинь, что к чему. Может, передумаешь.
– Это вряд ли, но ещё раз спасибо. Вообще-то, я как раз хотела осмотреться. Решить, что делать дальше.
– Жить где будешь? Там же, где и раньше?
– Наверное, там. У меня ещё за полгода заплачено. А потом посмотрю, как всё сложится.
– Слушай, ты мне так и не сказала, что делать с этим чёртовым коттеджем?
– С каким коттеджем? – удивилась я.
– Здрасьте! С бывшим домом печатника, конечно.
– А разве его не снесли?
– С чего вдруг? Ты ничего такого не говорила. Не то, чтобы он мешает – тоже вложение денег. Но по большому счёту мне даром не нужен.
– Странно, я думала, что всё про него объяснила. Наверное, забыла. Ладно, – я тряхнула головой, – раз уж так получилось, пусть пока стоит.
Медленно потягивая кофе, я задумалась. Значит, коттедж – единственное, что уцелело из наследства Артёма. Правда, Трунов может его в любой момент продать. И вдруг меня посетила идея, я взглянула на Михаила.
– Есть предложение. Помнишь, я обещала сообщить, что хочу за свою работу. Я решила – отдай мне этот дом.
Мой собеседник удивлённо округлил глаза:
– Зачем он тебе?
– Пока не знаю. Просто захотелось. Ну, конечно, если ты считаешь, что это слишком дорого для меня…
Трунов не дал мне договорить:
– Вот ещё! Хочешь – забирай. Завтра же оформлю дарственную. Только сначала спрошу: ты представляешь себе, сколько стоит его содержание?
– Там
– Ну и что? Коммуникации-то нужно поддерживать в рабочем состоянии. Так что съедает он немало, – увидев, что я растерялась, Михаил хохотнул и предложил: – Хорошо, давай так. Пока не устроишься на работу, я сам буду оплачивать счета. А там решим.
– Спасибо.
Совсем не хотелось быть у него в долгу, но другого разумного решения в голову не пришло. Идея с коттеджем была спонтанная, и мне предстояло ещё хорошенько её обдумать.
***
После ресторана Трунов подвёз меня до дома. Весь оставшийся день и половину следующего я посвятила уборке – толстый слой пыли серым мхом покрывал пол и мебель в квартире. Попутно выдраила сантехнику, холодильник и выбралась за продуктами в соседний магазин. Приготовив себе еду на несколько дней, я прилегла на диван и решила обдумать сложившуюся ситуацию. Но мысли упорно разбегались и не желали выстраиваться в связную цепочку. Неожиданный резкий звонок вывел меня из полудрёмы.
Заглянув в глазок, я с удивлением обнаружила перед дверью водителя Михаила Трунова. Парень, не заходя в прихожую, вручил мне объёмный пакет и удалился. Я вскрыла пакет на кухонном столе, достала несколько листов бумаги и связку ключей. Бумаги оказались дарственной на коттедж. Забавно, что Трунову даже не понадобился мой паспорт. Впрочем, ничего удивительного – все мои данные остались у него ещё с тех пор, как я несколько месяцев назад передавала ему типографию Колесникова.
На следующее утро я проснулась от солнечного зайчика, ласково согревающего щёку. Села в кровати, подняла голову и вздрогнула. Чудовище со стены привычно смотрело на меня мрачным взглядом. Вчера, убирая квартиру, я сняла плакат и собиралась выбросить. Но немного подумав, оставила как напоминание уже не о моей миссии, а о совершённой трагической ошибке.
Пусть он висит здесь немым укором до тех пор, пока я хоть каким-нибудь образом не исправлю последствия собственных поступков. И только тогда я освобожу себя от обвиняющего взгляда, а если повезёт, то и от собственного всепоглощающего чувства вины.
После лёгкого завтрака я вызвала такси, быстро собралась и вышла на улицу. И хотя всю дорогу внутренне готовилась к тому, что увижу, когда машина въехала в загородный коттеджный посёлок, всё же ощутила, как тоскливо сжалось сердце. Такси укатило, я достала ключи, те, что вместе с дарственной прислал Трунов, и открыла ворота.
Я не спешила заходить в дом, медленно брела по дорожке и разглядывала территорию. Как ни странно, выглядела она так же ухоженно, как и раньше. Разве что аллею не мешало бы подмести. А вот растения были вполне довольны жизнью, несмотря на два прошедших жарких летних месяца, за которые их наверняка никто не поливал.
Однако, приглядевшись, я обнаружила под цветущими кустами роз влажную почву и сделала вывод, что Трунов всё это время не только оплачивал счета, но и о садовнике не забыл. Словно в ответ на мою догадку, свернув за угол дома, я нос к носу столкнулась с Николаем – бывшим садовником Артёма Колесникова. Вот только мужчина повёл себя неожиданно. Изменился в лице, уронил на землю шланг и попятился от меня, бормоча извинения.