Не проходите мимо. Роман-фельетон
Шрифт:
Дверь, ведущая из передней в кухню, распахнулась, и на пороге появилась старушка в синем фартуке. Ее седые волосы были гладко зачесаны. Из-под пенсне со старомодной дужкой, которое придавало лицу строгий, назидательный вид, текли слезы. Старушка плакала. В руке она держала разрезанную луковицу.
— Здравствуйте, — сказала Пелагея Терентьевна, оглядывая гостей. — День добрый!
Юрий
— Бульба, — произнес Мартын, принюхиваясь к плывущим из кухни гастрономическим ароматам. — А-ля рошфор!
Пелагея Терентьевна с любопытством оглядела высокого юношу в очках.
— Вы имеете кулинарное образование? — спросила она Благушу.
— Высшее потребительское! — уточнил Юрий. — Готовить не умеет, но ест абсолютно все.
— Бульба а-ля… — вздохнул Мартын, — с детства мое любимое блюдо!
— Если бы я была вашей мамой, я бы выучила вас говорить, — сказала Пелагея Терентьевна, — вместо всяких там «а-ля» просто «картошка с жареным луком».
И Калинкина-старшая скрылась в кухне.
— Кулинария — мамина страсть! — объяснила Надя. — Товарищ Благуша чуть-чуть не покорил ее сердце. Но не печальтесь — вы сумеете это сделать позже. Сколько еще маминых лекций о вкусной и здоровой пище придется выслушать вашей съемочной группе! Вот, например…
— Умоляю тебя, Надежда, — запротестовала Вера, — только не демонстрируй свои самодеятельные таланты. Твои пародии всем уже надоели.
Надя, не обращая внимания на Верину просьбу, встала в позу, поправила на переносице воображаемое пенсне и голосом Пелагеи Терентьевны произнесла:
— Кулинария — самое позабытое, позаброшенное из искусств! Есть любят все… Но готовить умеет по-настоящему лишь пол процента населения! Поэтому в жизни и происходит столько неувязок. А ведь если бы все жены умели кулинарничать, количество разводов уменьшилось бы вдвое! Если бы вое начальники приходили на службу после хорошо приготовленного завтрака, количество выговоров подчиненным сократилось бы втрое…
— Ой, к нам гости! — перебила Вера.
— Кто там еще? — высунулась из кухни Пелагея Терентьевна.
— Внимание! Внимание! — раздался бодрый голос. — Через пять минут начинаем репортаж!
Калинкина-старшая захлопнула в сердцах дверь. На пороге комнаты появился бледный мужчина со взором горящим.
— Саша! Вноси аппаратуру! — бросил он через плечо и представился:
— Радиорепортер предпоследних известий!
Сгибаясь под тяжестью двух звукозаписывающих сундуков, в комнату втащился хмурый техник.
Бледный мужчина со взором горящим оглядел присутствующих и остался доволен:
— Сыновья и дочери представлены прилично. А где сама мама-героиня?
— В
— Мы, простите, не Калинкины, — заметил Юрий.
— A-а, значит, зятья? Мужья, так сказать, дочерей? И это неплохо! Все равно одна семья… Значит, она на кухне!
И радиомужчина выскочил из комнаты. Вера поспешила за ним.
— Мама не простит, если ей помешают колдовать над этим… как вы говорили? А-ля… — усмехнулась Надя.
— Картошка жареная с луком! — отрапортовал Благуша.
— И вообще она не любит корреспондентов. Если хотите знать почему, то я могу предъявить вам вещественные доказательства…
Надя достала из тумбочки пачку вырезок и вручила их Юрию. Операторы стали рассматривать журнальные вкладки, газетные фотоокна и портреты из брошюр Сельхозгиза. Почти везде Калинкина-старшая сидела в кресле за вязкой чего-то шерстяного. У ног ее примостилась на стульчике-лилипуте внучка-дошкольница. Глубокомысленно улыбаясь, она читала бабушке передовицу из «Красногорской правды».
— Сразу видно, что Пелагея Терентьевна не любит сниматься, — подытожил Юрий. — Вот и пришлось всем перепечатывать одно и то же фото.
— Наоборот, — усмехнулась Надя, — потому-то мама и перестала фотографов в дом пускать, что все они снимают ее одинаково. Ведь это работы разных корреспондентов!
— Вы придирчивы, — сказал Мартын, обезоруживающе улыбаясь. — Есть варианты! Вот тут, например, клубок шерсти побольше, а вот даже котенок привнесен для углубления характеристики быта…
— Если учесть, — сказала Надя, — что фотограф привнес своего личного котенка, то можно восхититься оригинальностью замысла. Но беда в том, что котенок для мамы не типичен: она кошек видеть не может.
В дверях снова появился бледный мужчина со взором горящим.
— Саша! Дай мне бумажку с вопросами-ответами! Ну, которая у тебя в магнитофоне лежит.
И, схватив листок, радиокомментатор выбежал из комнаты.
— Вы знаете, какие у него вопросы к маме? — спросила Надя операторов.
— Я не умею, к сожалению, отгадывать мысли, — развел руками Юрий.
— Значит, вы недавно работаете, — сделала вывод Надя. — А я насмотрелась репортеров самых разных ведомств и изданий. Фотографам, тем непременно нужно вязанье и внучка. Причем обычно на роль внучки берут соседскую девочку… А очеркисты, те задают четыре вопроса: «состав семьи?», «помните ли революцию в деревне?», «как выполняют дети производственный план?» и «занимают ли члены семьи выборные должности?». Вот, слышите?
Операторы прислушались. На кухне шел громкий разговор: радиорепортер и Вера уговаривали Пелагею Терентьевну ответить на несколько вопросов, заготовленных редакцией предпоследних известий.
— Мы вещаем на всю страну! — кричал репортер. — Миллионы слушателей сидят у приемников и ждут вас, мама! Всего четыре вопроса-ответа: «помните ли вы революцию в деревне?», «как дети выполняют производственный…»
— Не мешайте мне готовить! — послышался голос Пелагеи Терентьевны. — Вот Вероида хочет записываться. Ее и накручивайте на пленку.