Не проспи любовь
Шрифт:
Вдруг до меня доходит, что я, наверное, его отвлекаю, как та бездомная дама, которая звонила нам домой каждую субботу из телефонной будки неподалеку и спрашивала, что сегодня на обед. Если я была в хорошем настроении, я шутила с ней.
– Зити [7] ! – объявляла я.
– И как, вкусно? – спрашивала дама.
– Необыкновенно, тут нашему повару нет равных, – в этот момент я ловила на себе скептический взгляд папы поверх какого-нибудь медицинского журнала. Но сейчас, когда я стою напротив Макса, он мне настолько знаком,
7
Итальянский вариант макаронной запеканки.
– Тебе что-нибудь нужно? – Макс склоняет голову набок. Я сглатываю.
– Ты…ты меня помнишь? – наконец спрашиваю я. И пока я смотрю ему в лицо и гадаю, узнал ли он меня, мне кажется, что мое сердце рухнуло в желудок и желудок обхватил его, как карамель обхватывает яблоко.
А потом волна блестящих черных волос падает на спинку скамейки Макса и пара загорелых, ухоженных рук обнимает его шею. Руки принадлежат девушке, и она целует его.
– Привет, – говорит Девушка-Которая-Целует-Макса. – Ты кто?
Нет, а ТЫ кто? – хочется мне прокричать. Я чувствую, что к глазам подступают слезы, и делаю все, что могу, чтобы не расплакаться.
– Она новенькая, – объясняет Макс. На секунду по его лицу пробегает тень сочувствия, но ее моментально сменяет все то же мрачно-спокойное выражение. – Ты Элис, правильно? – спрашивает он. Девушка-Которая-Целует-Макса все еще стоит, перегнувшись через спинку скамейки, положив локти ему на плечи, прижавшись своей щекой к его. Она очень симпатичная.
Ты Элис, правильно?
– Ага, – выдавливаю я из себя и протягиваю руку. Девушка пожимает ее, вежливо улыбаясь.
– Свежая кровь, – кивает она. – Я Селеста.
Только не это. Селеста? Так оно всегда и бывает: девочка по имени Селеста на детской площадке забрасывает грязью девочку по имени Элис. Девочка по имени Селеста идет на выпускной именно с тем, с кем хотела бы пойти девочка по имени Элис. Девочка по имени Селеста встречается с парнем из снов девочки по имени Элис.
– Красивое имя, – говорю я.
– Спасибо. А откуда вы двое друг друга знаете? – спрашивает она.
Мы оба молчим. Я больше не могу смотреть на эту парочку, поэтому гляжу себе под ноги и жду, что он скажет. А когда слышу его слова, крепко зажмуриваюсь.
– Мы незнакомы, – тихо говорит Макс.
Теперь я чувствую себя не просто «желейно». Теперь я будто кусочек желе, который съела птица, а потом, в гнезде, отрыгнула и скормила своим птенцам. Мозг осознает, что это совершенно по-идиотски – чувствовать, что тебя отверг человек, которого ты и не знаешь совсем… но сердце, кажется, этого еще не поняло.
К счастью, нас прерывает странный звук – будто к нам приближается неисправный кондиционер. Я поворачиваюсь и вижу, что по дорожке на ярко-зеленом «сегвее» едет Оливер. Все вокруг смеются или закатывают глаза. А Оливер ухмыляется.
– Элис! Прокатиться
– Я думала, тебе запретили въезд на территорию школы, – говорю я.
– А, ты об этом. Оказалось, что в седьмом пункте второго раздела свода правил школы «Беннетт» прописано, что ученикам нельзя запрещать пользование личным транспортом, если они могут документально подтвердить, что по ряду причин физического или психического характера транспорт им жизненно необходим.
– О, ну это вообще не проблема, – фыркает Макс. И тут же спрашивает: – А откуда ты знаешь Элис?
– И давно ты стал таким вредным? – вырывается у меня. Только потом я понимаю, насколько странно это звучит. Но Оливер не обратил на мои слова никакого внимания, а Селеста копается в телефоне.
– Неутомимый всезнайка Макс Вулф, – говорит Оливер. – Похожие вопросы мне мой сводный брат задает. Ему семь лет. Не в обиду: для своих лет он очень даже сообразительный. С прекрасной Элис Роуи я познакомился сегодня утром в кабинете декана. – Он останавливает свой «сегвей», опирается на руль и смотрит на меня с восхищением. – Великолепно выглядишь, кстати. Это твой натуральный цвет волос? – Он вытягивает руку и пробегает пальцами по волнам моих русых волос.
Хоть я и знаю, что Оливер любит нести всякую чушь, я краснею, кивая.
– А твое какое дело? – ехидно интересуется Макс.
– Ладно-ладно, – вмешивается Селеста, берет Макса за руку и тянет за собой. – Я знаю, ребята, вы друг друга не переносите, но сегодня вы словно с цепи сорвались. Пойдем-ка перекусим, задира.
Макс с неохотой встает, недобро поглядывая на нас.
– Ну так что там насчет прокатиться? – снова спрашивает Оливер.
– Я с удовольствием, – уверенно говорю я. Он подает мне руку, будто собирается помочь сесть в карету, и помогает встать на «сегвей». И пока мы уносимся в метафорический закат, сквозь развевающиеся светлые кудри Оливера я вижу, как Макс уходит вместе с Селестой, но смотрит нам вслед, прямо на меня.
– Ты готова? – спрашивает Макс. Я стою на доске для серфинга на самом верху винтовой лестницы в бабушкином доме, а Макс поддерживает меня за локти, чтобы я не потеряла равновесие. Теперь лестница не просто кажется бесконечной – у нее действительно нет конца.
– По-моему, наша затея не слишком-то безопасна, – замечаю я.
– Все пройдет отлично, – уверяет меня Макс. – Я буду позади, сразу за твоим плечом, обещаю. Что плохого может случиться?
– Не знаю, например, я упаду с доски, кубарем покачусь вниз и переломаю себе все кости, – предполагаю я.
– Обо что? – спрашивает Макс, и, когда я собираюсь показать ему, обо что тут можно удариться, обнаруживаю, что стены, перила и ступеньки сделаны из диванных подушек всевозможных цветов и оттенков: бордового, нежно-зеленого, темно-синего. Упав на такую лестницу, я в худшем случае засну.
– Теперь понятно, – говорю я.