Не смей меня... хотеть
Шрифт:
Они сидят передо мной, такие довольные собой, такие высокомерные. Сбоку, совершенно равнодушный ко всему происходящему, жрет здоровенный бургер Вилок.
Для полноты картины не хватает Немого и его пронзительно-бешеного злобного взгляда.
Хотя, может, и хорошо, что он отсутствует.
Из всей их компании только он меня безотчетно и сильно пугает.
Я смотрю на них и думаю, насколько глупой и слепой была раньше.
И разочарование собой прежней накрывает с головой. Я молча разворачиваюсь и, игнорируя смех Сома, радостно-жадный
Вслед мне, камнями в спину, летит звонкое:
— Дура деревянная.
Это Маринка говорит, подружка моя. Она у нас в доме ночевала пару раз, за одним столом с нами сидела. Флиртовала с моим братишкой Мишкой.
— Почему деревянная? — удивленно спрашивает Сом.
Приятель моего парня. Теперь бывшего. Мой отец его вытаскивал один раз из неприятностей. Не особо серьезных, но без его вмешательства все могло бы быть печальнее.
— Потому что в постели бревно.
А это мой парень бывший. Тот самый, что в любви признавался, говорил, что самая лучшая, что он так рад, что первый у меня, ведь я теперь только его, только ему принадлежу, и это куда важнее дурацких умений в постели! Потому что умения — это наживное, а чистота — эксклюзив.
Ему нравилось быть со мной в постели. По крайней мере, он так говорил…
Я выхожу из буфета и молча топаю на пары.
Все внутри заморожено, нет никакой возможности даже разговаривать с кем бы то ни было. Мне кажется, что у меня спина болит от ударов, подлых, потому что их не ждала, не думала, что так можно.
Вот так.
За один вечер превратиться в бывшую. Подругу, приятельницу. Девушку.
А еще я думала, что это пройдет. Надо просто заняться чем-то другим…
Я тогда еще не знала, что все только начинается…
Глава 9
Следующий день показывает, что то, что я раньше называла жизнью и своей реальностью, на самом деле, было иллюзией.
Аля Федотова, отличница, красотка, правильная, иногда даже вежливая, веселая девушка, в жизни никогда никому не перешедшая дорогу, никогда ни о ком не сказавшая ни одного плохого слова, не может рассчитывать на хорошее отношение, только потому , что она вот такая. Хорошая.
Нет, меня не хейтили, не устраивали жестоких розыгрышей, как некоторым моим однокурсницам, когда мы только на первом курсе учились, или моим одноклассницам в школе, если они слишком уж отличались…
Меня просто не замечали.
Игнорировали.
Это было настолько странно, что я сначала даже не поняла, что происходит. Не ожидала ничего подобного!
И не сразу связала все ниточки воедино.
Я , по своей наивности, не иначе, искренне считала, что то, что я рассталась с Олегом — наше с ним личное дело, и никого не касается. Естественно, понимала, что будут шепотки, разговоры, возможно, косые взгляды или, наоборот, довольные… Все же, Олег — привлекательная кандидатура на роль парня, и то, что я практически два года владела им безраздельно, многих бесило…
На следующий день после происшествия в буфете, я прихожу в универ, сажусь, как обычно, на второй ряд в аудитории… И не сразу понимаю, что рядом со мной — пустое пространство. Словно я — прокаженная, которую нельзя касаться!
На следующей паре, в другой аудитории, это повторяется.
И еще. И еще.
В раздевалке, когда мы собираемся на физкультуру, рядом со мной на лавку никто не садится.
Я удивляюсь, потом, на удачу, несколько раз обращаюсь к однокурсницам. Со мной разговаривают либо сквозь зубы, либо вообще смотрят, как на пустое место.
И это неожиданно обижает. Задевает. Я не привыкла к такому! Я привыкла, наоборот, быть в центре внимания, не как главная инста-звезда, естественно, но как элита!
Я себя считала элитой!
Просто по праву рождения, потому, что мои родители были обеспеченными, потому что я принцесса и у меня есть принц…
Я даже не подозревала, что может быть по-другому!
Маринка, в инсте которой теперь красуется стопятьсот совместных фото с Олегом, подписанных очень двусмысленно и сладко, залайканных, залитых сиропными комментариями, весь день в центре внимания.
Она сидит на переменах королевой в окружении благодарных поклонниц и громко , нарочито лениво, рассуждает , как “некоторые” тупо пытаются вернуть расположение парня. И как не стыдно так унижаться? И вообще… У Олежки, это она так Олега называет, и я каждый раз не могу сдержать усмешки, зная, как его бесит это сокращение имени…
“Так вот, — говорит она , небрежно откинув выбеленную прядь с лица, — у Олежки есть место за столом… Его друзья… Ну, вы их знаете же? Его друзья хотят видеть рядом с собой исключительно классных девочек, а не всяких отстойных куриц…”
При этой фразе мне отправляются многозначительные взгляды, а почтительное окружение хором поддакивает, ахает согласно и наперебой предлагает “Олежеку и его друзьям” свои услуги эскорта через Марину.
Все это выглядит настолько мерзко, что я невольно радуюсь, что никто из них со мной не общается. И вообще… Такая пошлость… Я вот никогда…
В голову тут же приходят непрошенные воспоминания, как мои однокурсницы окружали меня на переменах, разговаривали, словно невзначай выведывая о планах на выходные, причем, не столько моих, сколько Олега и его приятелей.
И я, не видя подвоха, говорила… Если было, что сказать. Интересно, я в эти моменты выглядела так же, как Маринка сейчас?
Если да, то… ой. То, наверно, все заслуженно мне?
Короче говоря, я рефлексирую, переживаю и расстраиваюсь.
И, самое главное, что и поделиться-то не с кем переживаниями!
Так уж получилось, что подруг, более-менее близких, кроме Марины, у меня не завелось.
В школе были, но потом мы разошлись по разным вузам, я на первом же курсе наступила в дерьмо по имени Олег и не могла никому больше уделять время.