Не совсем леди
Шрифт:
Хорошо хотя бы, что не нужно больше ни лгать Карсингтону, ни притворяться, ни что-либо скрывать. С ним она может быть свободной, может оставаться самой собой.
От этой пьянящей мысли Шарлотта испытала легкое головокружение или, может, ее голова кружилась от счастья?
Наконец Шарлотта дошла до прачечной и взялась за ручку двери. В то же самое мгновение дверь распахнулась и чьи-то руки схватили ее.
Конечно, это был Дариус. Закрыв дверь, он привлек Шарлотту к себе и поцеловал, а она ответила на его поцелуй, целиком отдаваясь нахлынувшей страсти.
От Дариуса пахло свежестью,
Однако поцелуй закончился так же резко, как и начался. Дариус оторвал губы от ее губ, и их объятия разомкнулись. Затем, отодвинувшись от Шарлотты, он неожиданно серьезно сказал:
– Нам нужно поговорить.
Оттого что он отстранился от Шарлотты и заговорил с ней таким серьезным тоном, вся теплота сразу куда-то исчезла.
И тут вдруг Шарлотта неожиданно вспомнила так ясно и отчетливо, словно это было вчера: голос Джорди в тот их последний день. Он точно так же внезапно стал серьезен. «Мы не можем видеться так часто, – сказал тогда Джорди. Люди будут судачить о нас. Мне лучше на время уехать».
– Возможно, мне придется кое-куда съездить, – неловко стал объяснять Дариус.
Шарлотта покачала головой – она отказывалась в это верить. В ушах у нее зашумело, сердце отчаянно забилось. Зачем тогда он ее целовал? Чтобы сообщить, что уезжает?
– Вам плохо? – услышала она сквозь шум в ушах.
– Пока еще нет. Нет. Вы уж лучше выложите все напрямик, и не надо меня щадить.
Дариус нахмурился:
– Что вы такое говорите? Возможно, вас что-то беспокоит?
– Не знаю, – едва слышно пролепетала Шарлотта. «Крепись и сохраняй здравый смысл, – приказала она себе. – Это не Джорди».
– Вот только… Ваше лицо… У вас такой серьезный вид. Не означает ли это, что вы переменили свое решение… насчет меня?
– А вам не было бы все равно, если бы я переменил решение? – Карсингтон наклонил голову и заглянул ей в глаза. – Вы бы сильно возражали, если бы я отпустил вас на все четыре стороны и позволил вам выйти замуж за сына блестящего герцога или за покрывшего себя неувядаемой славой офицера-героя, увешанного медалями? Или за любого из этих богачей, которых ваш отец пригласил на вечер, чтобы найти вам достойную и выгодную партию?
– Да, очень, очень сильно возражала бы, – призналась Шарлотта. – Мне кажется… – начала она и остановилась, потому что заметила, что уголки губ Дариуса тронула чуть заметная улыбка, а в глазах появились озорные искорки. – Мне кажется, – сказала она, подбадривая себя, – что если бы вы переменили свое решение, я бы выцарапала вам глаза. Я с таким нетерпением ждала, что вы будете ухаживать за мной как положено, по правилам – вы ведь именно это мне обещали, не так ли?
– Как положено по правилам? – Дариус приподнял бровь. – Вчера я провожал вас из церкви. Сколько еще вам от меня нужно ухаживаний?
– О, гораздо больше этого! – Шарлотта улыбнулась. – Я ожидала от вас, что вы будете ухаживать за мной долго и неторопливо, а вместо этого вы словно ринулись в бой. Хотя отец никогда мне не признается,
– Еще бы он его не понял! Такой прозрачный намек поймет даже последний деревенский идиот. Не знаю уж, как можно с большей определенностью публично выказать свои намерения!
– Ах вы, плут! – Шарлотта наклонилась и шутливо толкнула Дариуса лбом в грудь, а когда он обнял ее, подняла голову и заглянула в его смеющиеся глаза. – Вы сплутовали, сэр. Я думала, вы сказали, что вечер по подбору кандидата в женихи пройдет, как было запланировано, и вы в это время станете убеждать меня в ваших неоспоримых достоинствах и в том, что моя жизнь без вас будет как бесплодная, выжженная солнцем пустыня.
– Нуда, я обещал вам, что буду участвовать в соревновании наравне со всеми и сделаю все от меня зависящее, чтобы… Ну, вы сами понимаете. Но разве я говорил, что намерен вести честную игру?
– Согласна, – Шарлотта кивнула, – вы и впрямь этого не говорили. А чего еще вы не говорили такого, что мне следует знать?
– Пожалуй, ничего. И вообще, если быть до конца точным, это не является мошенничеством в полном смысле слова.
– Так что же это в таком случае?
– Простоя стремлюсь опередить своих соперников, так сказать, совершаю тайный марш-бросок. Полковник Морелл определенно понял бы меня, хотя едва ли это пришлось бы ему по душе. Каждый воюет по-своему, а у меня нет щегольской военной формы, нет медалей, нет…
– Полковник Морелл? – удивилась Шарлотта. – А он какое к этому имеет отношение?
– Ах да. – Дариус испытующе посмотрел на Шарлотту. – Совсем забыл. Этот полковник не так-то прост, и он большая помеха на моем пути. Учитывая, что он весьма умен, держу пари…
– Да объясните наконец толком!
– Полковник хочет на вас жениться. – Дариус замолчал, не зная, какого ответа ему ожидать.
Шарлотта была готова рассмеяться, но, поняв, что Дариус не шутит, нахмурилась:
– Этого не может быть. Полковник – мой хороший друг, и не более того, так что не ищите себе соперников там, где их нет. Морелл действительно приглашен на праздник, но это только потому, что неудобно его не пригласить, ведь он наш сосед.
– Полковник большую часть жизни провел в армии, и он не такой дурак, чтобы сразу раскрыть свои карты и выдать свои истинные намерения. Будьте уверены, у этого стратега наверняка имеется хитроумный план. Беру на себя смелость предположить, что он изучал вас так же тщательно и скрупулезно, как изучают вражескую крепость, которую намерены захватить. Понаблюдав за вами, он сделал вывод о том, что умелая маскировка под верного друга принесет ему гарантированный успех.
Шарлотта пожала плечами:
– Возможно, мне следовало быть более внимательной…
– И что тогда?
– Тогда бы я что-нибудь придумала.
– Например?
– Ну, я бы убедила полковника расхотеть на мне жениться. В чем, в чем, а в этом я достаточно набила руку.
– В самом деле? А я-то терялся в догадках, как же вы сумели продержаться столь долго в незамужнем состоянии; признаюсь, мне было бы любопытно поближе ознакомиться с методами, к которым вам приходилось прибегать.
Шарлотта ответила не сразу: ее занимала совсем другая головоломка.