Не совсем пропащий
Шрифт:
Сыч легко повернулся, подставляя для обозрения Трубикову свою широкую спину, обтянутую брезентовой робой, и зашагал к машинам.
5
...Без пяти три Трубиков подошел к овощному ларьку и увидел направляющихся за угол Сыча и еще какого-то крупного мужчину, фигура которого показалась ему знакомой. Этот рослый что-то сердито внушал Сычу, а тот, видимо, оправдывался. Время от времени Сыч оглядываяся по сторонам, но Трубикова, следовавшего за ними на расстоянии, не замечал. Они уже шли по пустырю, и Трубиков окончательно убедился, что этот
Чтобы собраться с мыслями, Трубиков на минуту остановился за деревянным киоском. Потом решительно направился к ним.
– А-а, Кашей, - с улыбкой заговорил Федя.
– Чего ж опаздываешь? Мы с другом ждали-ждали, да и решили без тебя сообразить. Ну, раз не прозевал, то тебе первая положена.
Трубиков никак не отреагировал на Федины слова, повернулся к Журавлеву и посмотрел ему в глаза. Тот сощурился и как ни в чем не бывало продолжал открывать бутылку водки.
– Здравствуй, Коля. Не признал?
– тихо произнес Трубиков и сжал челюсти, стараясь унять нервную дрожь.
Лицо Журавлева оставалось спокойным.
– Что-то не припомню. Мало ли в жизни людей встречается...
– Он вдруг отдернул руку от бутылки.
– А черт, из-за тебя палец порезал. Узнаешь - не узнаешь! Пристал не вовремя...
– А пятый цех помнишь, литейный?
– продолжая спрашивать Трубиков.
– Как же не помнить! Теперь припоминаю. Ты еще проворовался тогда. Со спиртом в лаборатории погорел, с костюмом... Как же, теперь вспомнил, узнаю. Уж больно постарел ты. А прошло-то не более двух лет...
Журавлев требовательно посмотрел на Сыча. Тот кивнул и начал разливать в стаканы светлую жидкость. Трубиков на мгновение оторопел - такого нахальства он не ожидал. И только спустя мгновение пришел в себя.
– Не я погорел, а все мы трое - и я, и ты, и он, тре"
тий... Все вместе гореть начали. А потом мне одному пришлось коптеть, а вы и дыма не понюхали! Ловко закладывать умеете. Кто в шкаф костюм подложил, я спрашиваю?! Да вас за такие дела!
– неожиданно сорвался на фальцет Трубиков и сжал до боли кулаки.
– Не мели! Если хватил лишнего, иди погуляй по рынку, а не то я быстро мозги вправлю, - предупредил Журавлев.
– Ты-то вправишь?
– петушился Трубиков.
– Только чужими руками жар загребать умеешь!
Он ловко вскинул правую руку и ударил Журавлева кулаком в плечо.
– На же, получай, иуда!
Прежде чем дать сдачи, Журавлев оглянулся по сторонам. Закусив нижнюю губу, он, как клешней, схватил Трубикова за руку, повыше локтя, и резко дернул его к себе.
От рывка голова Трубикова качнулась. Он попытался нанести удар левой, но потерял равновесие. В этот момент он увидел сверху занесенный для удара кулак...
Очнулся Трубиков от дождя. Начинало смеркаться. Он лежал на боку, неудобно подминая под себя согнутую руку. Первое, что бросилось в глаза, край лежавшей на земле плиты, а на ней, как на столе, полный стакан
Сверху стакан был прикрыт ломтиком хлеба с тонким кружком колбасы.
Он медленно встал. В затылке резко заныло. Он пощупал рукой больное место, посмотрел на ладонь - нет, не кровь, от дождя мокрая. Пальцы нащупали под кепкой огромную шишку. "Интересно, от кулака такая или я ударился о плиту?" - подумал Трубиков и зло посмотрел на стакан. Потом вдруг размахнулся ногой, но не рассчитал и ударил по краю плиты. Взвыв от боли, волчком завертелся на месте.
– Дешево думали расплатиться, - простонал он и поплелся прочь. Отойдя несколько шагов, остановился, оглянулся, поднял кусок кирпича и швырнул, целясь, в стакан, но не попал. Постоял немного, вернулся, отбросил размокший бутерброд и залпом выпил водку.
6
Следующее утро не было похоже на предыдущее и вообще ни на одно утро в его жизни. Справа, под ребрами, сильно ныло. К головной боли вдруг прибавилось ощущение необъяснимой вины перед кем-то и отвращение к самому себе. Он открыл глаза, приподнял голову. Рядом, приоткрыв рот, безмятежно слала Лиза...
Трубиков встал, оделся и вышел в кухню. Долго умывался, зло фыркал, разбрызгивая воду.
Час был ранний, и в квартире стояла тишина. Когда он, тщательно вытершись полотенцем, направился в комнату, в глубине коридора открылась чья-то дверь. Ему стало неловко и захотелось незаметно проскользнуть мимо.
Но высокий широкоплечий парень в белой майке, сладко зевая, шел прямо на него. Увидев Трубикова, он прикрыл рот рукой и вдруг остановился:
– Дядя Коля, вы? Откуда, каким ветром?
Тешерь и Трубиков узнал пария - это был Ванюшка Коростелин, из комитета комсомола завода.
– А ты откуда? Во, вымахал...
Ваня так дружелюбие жал его руку, что у Трубикова потеплело на душе.
– А я вот женился, комнату до подхода дали... Где трудитесь, у нас?
– Пока нигде, - сознался Трубиков, - с пропиской улаживаю.
– Здесь?
– Коростелин растерянно посмотрел в глубину коридора.
– Да нет... У меня есть квартира, здесь я так, случайно...
– Ну, работать-то к нам?
– Неудобно как-то... Думаю податься в другое место, - неопределенно махнул рукой Трубиков.
Парень помрачнел:
– За длинным рублем гоняться вздумали?
– Какие тут рубли, Ваня, - вздохнул Трубиков.
– - Молодой ты еще, не все в жизни понимаешь...
– Так уж и молодой!
– зарделся Коростелин и вдруг заторопился:- Знаете что, дядя Коля? Я сейчас спешу на работу. Зашли бы вы к нам в завком. Там и потолкуем.
Я теперь в завкоме. А с этой, - он кивнул на Лизину дверь и перешел на шепот, - по-моему, вы зря связались. Учтите, можно влипнуть в историю. Ее муж вернулся после срока. Поскандалил и ушел... Парень еще раз крепко пожал. Трубикову руку.
– Так заходите в любое время. Прямо в завком, громко крикнул Коростелин и исчез за дверью ванной.