(Не)строго бизнес
Шрифт:
Клитор предательски пульсирует от желания, реагируя на горячую картину, мое пробужденное тело упорно спорит с категоричным неприятием разума того, что я вижу и всей этой унизительной истории, в которую я влипла.
Но потом сам Батлер все портит.
Этим своим высокомерно брошенным: «деньги отрабатывать нужно».
– Ты прав, Адриан. Я должна отработать, – сухо бросаю я, наконец, понимая, что отсидеть в сторонке и сбежать от него не получится. – Согласно контракту, – обхватив упругую плоть мужчины ладонью, я наклоняюсь к его члену
Стараюсь отключить разум. Однако чувствую себя так, будто меня морально трахают, причем лишают девственности. Неуверенно и робко ощущаю себя, не говоря уже о том, что мне хочется сгореть от стыда при мысли, что я должна поработать ртом, согласно, бл*дь, контракту.
– Как ты хочешь, чтобы я это сделала? Как тебе нравится? – переборов себя, вдруг спрашиваю я, стараясь оттянуть время, и, выпуская из губ член Батлера с таким звуком, от которого внутренняя отметка «стыда» достигает критической.
Непрерывно смотрю в глаза Адриана, совершая автоматические движения сомкнутых пальцев вдоль его каменной плоти. Он явно недоволен тем, что я подхожу к делу без энтузиазма, на автомате. Без души, так сказать. Трудно заставить себя проявить искренний интерес после последних слов Батлера. И дело не в том, что как мужчина он мне неприятен. Скорее в том, что как раз наоборот…но я всегда буду с этим бороться из-за того, что он превратил мою жизнь в ад. Моя гордость, конечно, разбита, но ещё не стерта в порошок.
– Как? – медленно тянет он, зарывая пятерню в мои волосы. – С удовольствием, Эмили. Не важно, как ты будешь сосать, мне необходимо, чтобы ты отбросила свои обиды и стыд, и стала наконец взрослой женщиной, которая кайфует от мужского члена во рту. В тебе есть горячая тигрица, и она хочет меня, ты просто слишком упряма, чтобы признаться себе в этом, – чеканит очередное откровение Батлер, вызывая во мне бурю негодования.
Он совсем тронулся, да? Заставляет меня впервые в жизни делать минет, напоминает, что мы трахаемся по контракту, за который я получаю деньги и привилегии, как какая-то «тупая киска» и хочет, чтобы я получала наслаждение от процесса. Что, прости?
– Я всё же жду более точных указаний, хозяин, – последнее слово выплевываю с ласковой издевкой, замечая, каким хищным оскалом реагирует на мои слова Батлер. Подлецу все к лицу, даже злость и ярость, и за это хочется придушить его самого или расцарапать его аристократично львиную морду. – Я же должна знать все тайные желания своего Господина. Или босса? Так пафосно. Так к тебе обращаться? А может так мне называть твой член? – с нескрываемой ненавистью шиплю я, ощущая, как моя ладонь скользит вниз по его члену, и касается подтянувшихся от возбуждения яиц.
Черт возьми, сейчас сожму ему их на хрен. Будет знать, как шантажировать и доводить Гордееву.
Но, конечно, я этого не делаю и с фальшивой полуулыбкой мягко сжимаю их в ладони. Боковым зрением замечаю, как левый кулак Батлера сжимает простынь, а из его губ срывается тяжелый рычащий выдох. Другой рукой он обхватывает мою шею и, слегка надавливая на пульсирующую вену под тонкой кожей, цедит сквозь стиснутые зубы:
– Будешь
– Мои предыдущие партнеры предпочитали глубокое горло, – вырывается из моих губ очередная провокация, которая не сулит мне ничего хорошего, как и смертельный огонь, вспыхивающий в зрачках Батлера. Жаром обдает моментально, кончики пальцев начинают вибрировать, губы пересыхают. – Но к твоим размерам я не готова, Адриан, – честно признаюсь я, продолжая тянуть время и злить Батлера.
По одному лишь напряжению в мышцах и вздувшимся венам я понимаю, насколько его вывели из себя мои слова. Его взгляд внезапно темнеет, словно его голубые глаза обагрялись кровью представляемых им жертв – моих бывших.
Неужели ревнует? К куколке по контракту? Мальчику неприятно, когда его сравнивают с другими? Так-так…я запомню.
Однако Батлер держит себя в руках и лишь по-царски приподнимает бровь.
– Обычно? Ты только что говорила, что не умеешь, детка. Ты уж определись со своим позиционированием на рынке, – его слова бьют больнее пощечины. – Ты же понимаешь, что бу товар не идет ни в какое сравнение с новым, – не уступает Батлер, продолжая поглаживать и сжимать мою шею широкой ладонью, явно намекая на то, что вся моя жизнь отныне находится в его жестком кулаке. – И хватит заговаривать мне зубы, кошечка.
Его слова попадают в самый эпицентр моего сердца и растекаются по венам болезненным ядом.
– Приступай к делу, – Батлер сильнее обхватывает мое горло и силой наклоняет к своему паху.
Черт возьми. Мне отвратительна вся ситуация. Чувствую себя шлюхой и не могу избавиться от налета «грязи», пеплом осевшем на моей коже.
Сделав глубокий выдох, я не разрываю зрительного контакта с Адрианом. Ладонь с долей агрессии скользит по его члену, но судя по признакам наслаждения, Адриан воспринимает это за моё пробудившееся желание. Послав все установки к черту, я включаюсь в процесс и приступаю к вынужденной и тягостной для меня работе, проводя кончиком языка по вертикальной складке кожи под головкой. Снова и снова ласкаю чувствительное место, не прекращая движения ладонью.
Мне могло бы это все нравиться. Очень даже. В другом месте, в другое время, при других обстоятельствах…но сейчас мне этот минет до тошноты мерзок, именно из-за того, что я воспринимаюсь Батлером, как товар, как шлюха, как женщина, которая все-таки сломалась и продалась ему за необходимые, чтобы выжить бумажки.
Горько так осознавать это, что, как говорится, ничего в горло не лезет. Но я стараюсь, как могу и умею, чтобы скорее закончить душевную экзекуцию.
– Твою мать, детка. Все ты умеешь. Не знаю, радоваться или готовить казнь для всех твоих бывших клиентов, – продолжает дразнить меня Адриан, засаживая колья в мое сердце обидными словами.