Не та девушка
Шрифт:
Но когда мужчина смолк, явно ожидая отклика на свои слова, стало совершенно ясно, что отмолчаться у меня не выйдет никаким образом.
— Простите, сэр, но мне кажется, мы все сказали друг другу еще вчера, — осторожно произнесла я, не поднимая взгляда.
Само предложение от незнакомца уже казалось мне нелепостью, на которую жаль тратить время!
— Но вы ведь не дали мне шанса объясниться, мисс Мерсер! — возмутился викарий, в котором как-то недоставало смирения, что пристало скромному слуге Творца.
Впрочем, скромности в мистере Дареме не наблюдалось и подавно,
— Чего ради вам объясняться? — изумилась я, не удержавшись и взглянув в глаза викария. Они оказались глубокого зеленого цвета и обладали поистине магнетической привлекательностью. Что ж, скромность такому мужчине была бы просто не к лицу. — Разве не достаточно моего решительного отказа?
Мистер Генри Дарем с потрясающей самоуверенности покачал головой.
— Совершенно недостаточно, мисс Мерсер. Видит Творец, у вас нет причин для такого бурного возмущения. Мои намерения в отношении вас честны. Я человек, лишенный тяжких пороков, жизнь со мной не станет невыносимой. Став моей супругой, вы больше не будете собственным трудом зарабатывать себе на кусок хлеба. Разве это не благо?
Разумеется, в словах викария имелись свои резоны. Стань я его женой, насколько бы сильно упростилась жизнь.
Губы сами собой растянулись в едкой улыбке.
Сколько лет мистеру Дарему? Двадцать семь? Двадцать восемь? Возможно, что и несколько больше. В таком возрасте мужчины предпочитают жить своим умом. Что ему помолвка, давным-давно заключенная отцом?
— Вы не похожи на того, кто готов безропотно покориться родительской воле, — заметила я. — И тем более вы не похожи на глупца, который готов жениться на нищей сироте исключительно из альтруизма. Так что вам вдруг понадобилось от меня, преподобный?
Если только он сейчас начнет рассуждать о своей внезапной любви с первого взгляда… кину в него тарелку! Потому что такая бесстыдная ложь непременно должна быть наказана! Немедленно!
Однако что-то такое викарий почувствовал, потому что услышала я совершенно иное.
— Мой отец весьма сентиментален, мисс Мерсер, что в его возрасте совершенно неудивительно.
Тут мистер Дарем расстроенно вздохнул.
— Так уж вышло, что они с вашим отцом служили вместе, и во время одного из сражений полковник Мерсер спас моему батюшке жизнь, рискуя при этом своей. И пусть изначально помолвка между вами и мной не казалась чем-то действительно серьезным, теперь, узнав о вашем бедственном положении, отец желает отдать долг старому товарищу таким образом, — с интонациями законченного циника поведал священник, не отпуская моего взгляда. — А чтобы я поддерживал его в этом намерении, батюшка указал в завещании, что свою долю наследства мне удастся получить единственно в том случае, если мы с вами заключим брак и проживем в нем не менее десяти лет. В одном доме.
Сказать, что услышанное меня потрясло, значит, ничего не сказать. Потребовалось никак не меньше нескольких минут, чтобы я просто осознала в полной мере смысл слов викария. Даже миссис Мидуэл подавилась после откровений Генри Дарема.
— Должно быть, вы шутите, сэр, —
— Я остерегаюсь шуток настолько дурного толка, мисс Мерсер. Особенно в отношении юных леди, — безжалостно растоптал все мои надежды викарий. Он был серьезен как королевский гвардеец, стоящий на карауле.
В гостиной стало так тихо, что казалось, будто залетевшая в комнату муха жужжит оглушительно громко.
— И насколько же велика ваша доля наследства? — позволила я себе вопиющую бестактность. Однако мне необходимо было узнать конкретную цифрц, чтобы понять, чего именно можно ожидать от «жениха».
Викарий озвучил сумму, которая не шокировала меня, однако ясно дала понять, что в своих матримониальных намеренияхмистер Дарем будет невероятно тверд.
— Отец после того, как вышел в отставку, занялся коммерцией и преуспел, — не без гордости сообщил викарий. Пусть вздорное решение родителя и должно было изрядно расстроить Генри Дарема, он все же продолжал восхищаться отцом.
Титаническим усилием воли мне удалось сохранить видимость невозмутимости.
— Что ж, могу только посочувствовать вам, преподобный Дарем. Я не стану вашей женой. Никогда. Это мое окончательное решение, — еще раз озвучила я свою точку зрения относительно вопроса нашего возможного брака.
Викарий и моя хозяйка обменялись задумчивыми многозначительными взглядами, и стало ясно, что выиграна битва, но не война.
— Миссис Мидуэл, он желает нашего брака из корысти! — попыталась я уже за ужином вразумить свою нанимательницу, которая, видимо, посчитала своим священным долгом переубедить меня и склонить все-таки к замужеству.
— Молодой человек просто хочет получить свое наследство. Не вижу в этом особенной вины, — пожала плечами пожилая леди. — Миртл! Хватит уже греть уши! Подавай, в конце концов, второе! Тебе потом кто-нибудь перескажет, о чем мы с мисс Мерсер говорили.
Служанка тут же прыснула из комнаты, сияя алыми от смущения щеками.
— Вины в этом нет, однако я сама его совершенно не интересую! — продолжила я возмущаться. — Мало того, что мне предлагают выйти замуж за первого встречного, так я еще и должна стать инструментом для получения денег!
Я буквально кипела от негодования. И кто делает мне предложение руки и сердца? Немыслимо!
— Юности свойственен максимализм, Бет. Вы сейчас можете принять решение, о котором горько пожалеете спустя несколько лет, — мягко и вкрадчиво продолжала вливать мне в уши свой яд пожилая женщина. — Из преподобного Дарема выйдет прекрасный муж, можете не сомневаться.
С точки зрения миссис Мидуэл так оно и было. Однако мне Генри Дарем показался мужчиной деспотичным, безразличным к мнению окружающих. И если отсутствие романтических чувств между мной и будущим супругом, никогда не пугало, ведь к мысли о том, что именно так, скорее всего, и будет, меня приучили с самого детства, то перспектива оказаться во власти такого человека не радовала.