Не та девушка
Шрифт:
— Фэйри — единственные не-эльфы, обладающие магическими способностями. Но если ты все еще сомневаешься… У каждой фэйри есть родимое пятно на груди в форме маленькой бабочки. У тебя же есть такое?
В этих словах утверждения больше, чем вопроса, и я инстинктивно прикрываю ладонью свое родимое пятнышко под левой ключицей.
Как же я мечтала его вывести! Даже когда в школу знахарства поступила, втайне жаждала поскорее набраться знаний, давших бы мне возможность избавиться от коричневой бабочки на моей в целом идеальной коже.
Значит,
— Но если я фэйри… Значит, я тоже полукровка?
— Добро пожаловать в наш клуб! — после этих слов его голос мрачнеет. — А теперь, Ханна, ты должна отправиться в кровать. Прямо сейчас.
— В кровать? — переход на другую тему такой резкий, что моя уставшая голова отказывается его воспринимать. С каждым словом я понимаю Хродгейра все меньше и меньше. И этот его изменившийся тон… Опять в нем проскакивают командные нотки, которым невозможно противиться.
— Ты слишком мало знаешь о своем влиянии на мужчин. Это единственное тебе оправдание. Сейчас же. Отправляйся. В свою. Кровать.
Голос полукровки вибрирует от напряжения. Он далек от шуток, и желание играть в молчанку тут совсем не при чем!
Вдруг сознаю, что окончательно продрогнув, я случайно забралась к нему подмышку, прильнула к его левому боку всем телом и даже не заметила это в порыве важных для себя рассуждений.
Проклятье! Выныриваю из теплого гнездышка, вскакиваю на ноги и, скомканно попрощавшись, бросаюсь к себе в комнату. Тихонько запираюсь на щеколду и забиваюсь под одеяло, рядом с Ксименой. Сердце стучит, все мысли сбились в безумную свистопляску.
Я фэйри. Отец мне не родной. Мама лгала мне… О, Великий, как же уютно мне сиделось у Хродгейра под боком!
Глава 26
Утро начинается с Рыськиных стуков и криков, протиснутых в щель дверного проема:
— Госпожа Ханна! Просыпайся! Швея ждет тебя, чтобы делать замеры. Спускайся вниз, — и уже тише, обиженным шепотом она ябедничает, — и слугу своего прихвати с собой, а то меня он не слушается… Ему ведь тоже обновка полагается. На званый обед негоже являться дикарем.
— Мы скоро придем, Рыся, спасибо! — обещаю, и мужественно выпрыгиваю из теплой постели. Ксимена успела уже встать и отправиться на работу. А я и не заметила, потому что заснуть удалось только с первыми лучами солнца.
Быстро переодеваюсь, обдуваемая бодрящим сквозняком, умываюсь припасенной в тазу водой, и теперь, после освежающих утренних процедур чувствую себя готовой к предстоящему испытанию примеркой.
Стоит мне выскочить за дверь, как я с разбегу натыкаюсь на Хродгейра. Врезаюсь в его твердый торс, и меня рикошетом отбрасывает обратно в комнату.
Да что же такое? Почему он загородил проход и не дает мне выйти? Почему смотрит так воинственно? Он не с той ноги встал сегодня?
Пока
— Обновки?!
От холодного упрека в его голосе кровь приливает к моим щекам в таком объеме, что в остальном теле похоже ее больше не остается. Опускаю взгляд на пол и растерянно разглядываю потрескавшиеся каменные плиты.
Я сто раз могла поговорить с ним на щекотливую тему званого обеда, но мне все время было не этого. Неприятное обсуждение то легкомысленно мною забывалось, то откладывалось на потом.
И сейчас, когда отвертеться от разговора больше не получится, мне никак не собраться с мыслями!
Мой жалкий лепет противен даже мне самой, что уж говорить о моем критично настроенном собеседнике! Тем не менее, пытаюсь как-то оправдаться:
— Понимаешь… В тот поворотный момент, когда ты висел без сознания на позорном столбе… Чтобы тебя спасти, я согласилась выйти за тебя замуж.
Ловлю на себе его взгляд, недоверчивый, недоумевающий, и быстро поясняю:
— Это все понарошку, не переживай! Мы должны будем с тобой поехать к сиру Крёзу на званый обед и изобразить там жениха и невесту. Ради Гретты, понимаешь? Чтобы она смогла выйти замуж. Сир Фрёд очень хочет для нее удачного замужества…
Мой собеседник по-прежнему суров и похоже не собирается довольствоваться моими сбивчивыми признаниями. Он умудряется и сейчас своим взглядом выворачивать наизнанку мою совесть. Я как будто слышу его мысли: «Ты решила использовать меня? Разыграть, как пешку в чьей-то игре? И с чего ты решила, что тебе подыграют?»
Я не настолько глупа, чтобы пытаться соблазнить его дорогими деликатесами, и приятными глазу декорациями в богатом доме Крёза. Поэтому лихорадочно пытаюсь придумать другие причины, по которым этому гордому мужчине стоит согласиться на чужую роль в доме незнакомого аристократа.
Понимаю вдруг, что таких причин нет.
Это я затеяла весь балаган. И расхлебывать его предстоит только мне.
В один миг грудь сдавливает тоска. В последний раз я испытывала такое на свадьбе мамы и сира Фрёда. Вокруг есть люди, и даже много людей, а в душе острое чувство одиночества.
Едва сдерживая слезы, небрежно пожимаю плечами:
— Ты вообще-то не обязан… Не хочешь ехать — не надо, сама как-нибудь выкручусь. Скажу, что ты заболел или еще что-нибудь придумаю. Но тогда, боюсь, тебе придется в самом скором времени покинуть замок. Потому что отчим согласился оставить тебя в покое, пока ты хоть как-то содействуешь его планам.
Слеза все-таки сползает на щеку, как ни пытаюсь ее удержать. Поскорее отворачиваюсь, чтобы незаметно ее смахнуть.
Не хочу выглядеть перед ним слабой или того хуже истеричной.