(Не)твой
Шрифт:
Смотрю на цветы — вроде красивые. Я не разбираюсь ни черта, но девочки вроде любят ромашки, а тут букет приличный, штук семьдесят пять где-то. Те, что я у бабушки покупал, ей нравились, я видел, она их от меня за диван в кабинете прятала, не выбрасывала. Думаю, эти тоже должны понравиться.
Подъезжаем к её подъезду, у меня какой-то подъем бешеный, потому что брила брила меня Кроха, а тут наконец-то на свидание согласилась. Конечно у нас уже были и поцелуи, и секс, даже не один, но почему-то именно свидание кажется чем-то особенным… Улыбаюсь и тянусь к ручке двери, чтобы выйти
Оля выходит из какой-то машины, а не из подъезда, а с водительского выходит мужик. Тот мужик, с которым я вчера у дверей столкнулся. Странное совпадение, да? Он достаёт букет с заднего сиденья, розы красные, и подходит к моей Оле, медленно надвигается и прижимает ее спиной к машине. А я сижу… То ли выйти морду бить ему, то ли хер знает чё делать, но в груди как-то неспокойно становится смотреть за всем этим. Они о чем-то говорят, но проходит не больше двух реплик, как этот мудак Олю за талию берет и целует. Так целует, как будто она его девушка, а то и жена.
Внутри лава бушует, за полторы секунды я ощущаю все в мире негативные эмоции, которые только существуют, от злости до презрения.
Дёргаю ручку, собираясь прекратить этот спектакль и высказать его актерам все, что о них думаю, но Колос блокирует дверь и нажимает на газ, выезжая со двора.
— Колос, блять, останови машину! — психую, дёргаю ручку ещё раз, пытаюсь открыть замок, но нихера не поддаётся. Да какого черта!
— Тош, не надо, — пищит испуганно Алиса с переднего сиденья, — ты в драку ввяжешься на эмоциях, а разборки никому не нужны. Лучше остынь и поговори с ней завтра, пожалуйста, — она тянется ко мне и кладет руку на плечо, поглаживая, успокаивая. А я не могу. У меня то ли дыра в сердце, то ли вулкан бушующий, то ли драться хочется, то ли плакать.
Я не знаю, что чувствую, потому что не чувствую ни черта. Она пару часов назад стояла голая передо мной в ванной и просила трахать её без резинки, потому что принимает таблетки. Я вчера этого мужика с цветами встретил, он тоже от нее шел? После того, как мы на комоде в её прихожей любовью занимались?
Охренеть как круто. Просто зашибись.
— Домой тебя отвезу, там сиди, — рычит Колос. Сам бесится, вижу же. Я когда его попросил меня к Оле отвезти, он обрадовался за меня, а теперь психует. А я просто в ауте каком-то.
— Держи цветы, Алис, — тяну ромашки вперёд, передавая их Колосовой, — жалко выбрасывать, красивый букет.
— Тош… — говорит так жалобно, что чуть ли не плачет, а у меня от этого пиздеца тоже ком в горле становится.
Потому что я нихера не понимаю!
— Бери. Цветы хорошим девушкам дарить надо, а ты хорошая, — говорю, опуская голову. — Сорян, друзья, что ездили зря, не хотел отвлекать вас попусту.
У меня внутри дыра черная, куда затянуло сердце и душу, а ещё ребра в крошево перебитые. Я отказываюсь принимать увиденное, но к сожалению, от моего отказа верить в то, что я видел, реальность не изменится.
Вырубаю телефон, прощаюсь с друзьями и иду к себе, заваливаясь на кровать. Хочу спать. И пошло оно все к черту.
Глава 22. Оля
Кажется,
Я не знаю, что будет завтра, даже что случится через час — не знаю. Я все ещё не представляю, как могу рассказать Матюше, что у меня появился мужчина. Я только знаю, что он отреагирует болезненно, но справится ли Антон?
Мне очень сложно, но я стараюсь не думать обо всем плохом, что меня окружает. Я знаю, что сейчас мой ребенок абсолютно счастлив с моей матерью, и отпускаю себя, кружась перед зеркалом.
Сколько лет я не была на свидании? Это, оказывается, так трепетно… А ещё безумно мило, что Антон, всё-таки добившись меня, все равно пригласил. Он такой настоящий… он такой мужчина! Его напор меня не пугает больше, только радует. Антон дарит столько тепла и ласки, что когда его долго нет рядом, я невольно начинаю скучать.
Что сделал со мной этот мальчишка? Кажется, что-то хорошее. Потому что он ушел всего несколько часов назад, а я уже с улыбкой вспоминаю наше первое совместное утро. Вкусное, горячее, такое правильное утро, что глубоко в душе появляется навязчивое желание встречать так каждый день. Но… как? Пока малыш гостит у мамы, это возможно. А что будет потом?
Мне так тяжело. Я не хочу травмировать ребенка, но и Антона отвергать тоже не хочу. Я ведь… я же так с ним счастлива. И я очень запуталась.
Мы договорились, что он приедет к шести, и уже без пяти надеваю каблуки и выбегаю во двор, дожидаясь его там. Есть ощущение, что если он войдёт в квартиру, наше свидание пройдет в постели, а я слишком долго красилась и собиралась, чтобы не выгулять всю эту красоту.
Смотрю по сторонам и невольно вздрагиваю, замечая машину Ярослава. Черт… это совсем не та машина, которую я хотела бы увидеть. Вряд ли это Антон взял напрокат машину моего бывшего, пока его в ремонте, да? К сожалению.
— Олечка, — говорит сразу, как только тормозит около меня и опускает стекло. Господи… ну за что?! Ну за что мне всё это? Почему он снова прилип ко мне, почему не слышит меня, зачем это все? Почему он появляется всегда, как только в моей жизни случаются намеки на счастье, почему? Он специально приходит и портит все, издеваясь, каждый чёртов раз делает что-то, чтобы сломать мне жизнь. — Поговорим?
— Сколько мне ещё раз нужно сказать тебе, что нам не о чем разговаривать, Давыдов? — я даже не смотрю на него. Мне неприятно. Его стало слишком много в моей жизни, он намеренно портит наши адекватные отношения, которые мы старались сохранять ради ребенка.
— Пожалуйста, сядь, пока я самолично не усадил тебя, — он недоволен, говорит грубо, а мне впервые в жизни, кажется, плакать хочется. Хочется, чтобы прямо сейчас приехал Антон, взял меня за руку и утащил отсюда. Но Антона нет. И плакать нельзя. Выводить Ярослава, к сожалению, тоже нежелательно.