Не верь мне...
Шрифт:
– Машенька подумай сама. Я представил тебе Анискина в таком свете, что ты решилась отомстить за смерть Голубева. Разве иначе бы ты вышла за него замуж?
– Маруся отрицательно мотнула головой.
– Вот видишь. Теперь у тебя есть доступ ко всем его тайнам. Ты будешь моими глазами и ушами в его доме. И таким образом рано или поздно он выведет нас на того, кто из руководства помогает бандитам, прикрывая их. Я раскрою "оборотней в пагонах", - он встал и подошёл к сестре.
– А это новое звание, - Родион взял Машу за плечи и слегка обнял, прижимая
– Новая должность. И наконец, мы сможем быть счастливы вместе.
– Нет, - вырвавшись из его рук и отвернувшись к дверям, чётко ответила Маруся.
– Я не стану следить за Колей. Не буду подслушивать в угоду тебе, - обернулась к брату и пристально с болью посмотрела на него.
– Я тебе не нужна. Ты всего лишь меня использовал, как и других людей. Жизнь за это тебя ещё накажет.
Девушка развернулась, открыла дверь и вышла.
После этого они больше не общались. Так и стал Николай для неё единственным человеком, который отдавал свою любовь, не требуя ничего в замен. Иногда пользуясь его добротой, Маша переходила все границы, превращаясь в капризную, избалованную стерву.
Жить по-прежнему не хотелось. Она выискивала все возможные способы свести с ней счёты, но Анискин был начеку. После очередной неудачи девушка сдавалась, пока не наступала новая годовщина смерти Ивана. На неё опять нападала меланхолия, и Маруся снова резала вены, а муж вновь её спасал...
– Машуля я тебя люблю.
– Я знаю, - тихо ответила она.
– Пойдём спать?
Он поднялся и помог встать жене. Они пошли в спальню.
Не дожидаясь пока Маша разденется, Николай стал её целовать. И хотя девушку ни разу за пять лет их брака так и не возбудили ласки мужа, она ему ни разу не показала этого, претворяясь и имитируя оргазм и стоны. Только сейчас она задумалась, а почему с Мартином было по-другому? Он всего лиши, прикоснулся к ней, а кровь по её венам за пульсировала, возбуждая и будоража. Это-то и напугало Марусю, она решила больше никогда с ним не видеться.
Маша посмотрела на мужа. Ласково провела по его лысеющей макушке, закрыв глаза, позволила с себя снять одежду и завладеть телом. Ему сейчас это нужно было, он заслужил такую награду, за всю ту любовь, которой одаривал её все пять лет...
***
Чёрный джип подъехал к проходной "Металлстроймаш". Шлагбаум мгновенно поднялся, пропуская хозяина завода, как будто он здесь бывал каждый день. Машина подъехала к крыльцу двухэтажного здания из оранжевого кирпича, где находился офис. Иван вышел из автомобиля и посмотрел на потемневшее небо. Подул сильный ветер, сверкнула молния, через считаные секунды полил дождь.
Ваня поспешил войти в дверь. Встряхнув с дорогого костюма капли воды, пошёл по коридору пока не оказался в холе, где он сразу наткнулся на ресепшен, за которым сидела миловидная девушка, разговаривая по телефону. Она положила трубку и вопросительно посмотрела
– Вы к Иннокентию Спиридоновичу?
– Ja.
– К сожалению, он сегодня принять вас не сможет. Все встречи перенесены на завтра. Скажите, на какое время вам будет удобно. Я вас перепишу, - девушка открыла журнал и, хмурясь, пробежалась взглядом по исписанному листу.
– Bis morgen warte ich nicht* - холодно ответил Иван, направляясь прямо в кабинет.
– Подождите. Вы куда?
Девушка побежала следом за мужчиной, но обогнать не успела, он ногой распахнул дверь, вошёл в кабинет. Иннокентий сидел в глубоком кресле и просматривал какие-то бумаги, делая пометки на полях.
– Иннокентий Спиридонович я честное слово его не пускала, - растерянно затараторила секретарша.
– Инга всё нормально, - спокойно ответил директор.
– Мартин проходи.
Девушка испуганно захлопала глазами.
– Извините, - пролепетала она.
– Chefs muss man ins Gesicht kennen*, - усмехнулся Иван, плюхаясь на старенький диван и глядя на секретаршу холодным взглядом.
– Удивляюсь, как на проходной пропустили.
– Я утром туда марку и номер твоей машины продиктовал. Вот только фото не показал, что бы все в лицо знали, - подмигнув, девушки весело сказал Иннокентий.
– Инга принеси нам чай.
Покрасневшая секретарь исчезла за дверью.
– Чего так на девушку напал?
– Устал. Ночь трудная выдалась, - проводя ладонями по лицу, бросил Иван.
– Вызови Алика.
– Зачем?
– удивлённо спросил друг.
– Хочу об одном человеке справки навести.
– О Марии Сергеевне? Так я тебе итак могу много чего рассказать. Не связывайся с ней.
– Не лезь! Я сам разберусь. И твоего совета не спрашиваю, - недовольно хмурясь, отпарировал Ваня.
– И что ты о ней знаешь?
– Мария Сергеевна Анискина родилась...
– Меня вся её жизнь не интересует, - грубо перебил Иван Иннокентия.
– Только последние пять лет.
– Не знаю что точно там произошло. Всё покрыто тайной. Но ровно пять лет назад она попала в больницу с перерезанными венами, в тяжёлом состоянии. А привёз её Анискин. После этого он от девушки не отходил не на шаг, опекая. Потом она стала его женой. Но с периодичностью в год Мария попадает в клинику. Поговаривают, что у неё не всё в порядке с головой. Четыре суицида - Иннокентий тяжело вздохнул.
– Её муж и брат всё тщательно скрывают.
В дверь, постучав, вошла Инга. Голубев окинул её цепким, оценивающим взглядом всю от длинных ног в чёрных лакированных туфлях до пышных, вьющихся каштановых волос. Девушка, постукивая каблучками и покачивая бёдрами, плотно обтянутыми чёрной мини юбкой медленно подошла к столу. Поставила две чашки, развернулась и неспешно удалилась.
– Странно всё это...
– с сомнением глядя на друга, недовольно сказал Иван.
– Откуда такие сведенья?
– Город у нас не большой. Все всё о друг друге знают.