Не зная пощады
Шрифт:
— Господин Вильдан.
— Зачем звал? — голос оказался на удивление приятным, хотя в нем прозвучали стальные нотки.
— Это пособница заговорщиц, схватили вместе с ними. Я собрался провести казнь, но когда занес клинок и коснулся кожи, оружие расплавилось прямо в руках.
После его слов Вильдан развернулся и посмотрел на меня. Вот в этот самый миг я отчетливо осознала, что именно этот мужчина и есть верховный инквизитор.
На меня смотрели ярко-синие глаза. Цвет их напомнил об одном человеке, чей образ я бережно хранила в памяти все эти годы, человеке, который спас меня однажды на улице. Никогда
Инквизитор шагнул ко мне, и я дернулась в своих цепях в тщетной попытке убежать. Он приблизился и вытянул руку, хватая тонкую ткань высокого ворота моего наглухо закрытого платья, а потом резко дернул его вниз, оголяя шею. Свет блеснул на тонкой цепочке, скользнув по поверхности старинного медальона. Инквизитор отвернулся, обратившись к сидящему словно замершая статуя мужчине:
— Вы не додумались проверить наличие амулета, сразу позвали меня? Вам так надоело здесь работать?
— Господин Вильдан, — побледнел инквизитор, — простите, я думал, вдруг магия.
— Какая магия? Это непроявленная ведьма.
— Простите меня, верховный инквизитор. Я сейчас же сниму медальон!
Он резво подскочил ко мне, протягивая трясущиеся руки, но едва коснулся тонкой цепочки, как с криком отдернул обожженные пальцы.
— Он заколдован!
Вильдан вновь развернулся ко мне, внимательно рассматривая амулет.
— Сама расскажешь, как его снять, или нужно тебя заставлять?
— Вы его не снимете, — с трудом выталкивая слова из сжавшегося горла, ответила я. — Только я могу сделать это.
— Так делай, мы ждем.
— Я отдам медальон только в обмен на жизнь сестры.
— Какой сестры?
— Той, кого вы схватили. — При последних словах я твёрдо взглянула на инквизитора, заметив, как сделал шаг назад второй мужчина. Мороз пробрал до костей, когда увидела, как меняется выражение глаз Вильдана.
— Так ты сестра той ведьмы? Родная сестра? — будто выплюнул мужчина, наклоняясь вперед и заставляя меня вжаться в стену еще сильнее. Мне показалось, что сейчас он ударит, но Вильдан вдруг отшатнулся, словно сама моя близость была ему противна.
— Отведи ее в камеру, я найду другой способ снять медальон. А что касается тебя, ведьма, то твоей сестры больше нет.
И он вышел, оставив меня глядеть на захлопнувшуюся дверь в немом отчаянии.
Глава 13. Выбор
Вернувшись домой, я сразу же поднялся в детскую и совершенно не удивился, когда обнаружил здесь дядю.
— Бенедикт, — кивнул я.
— Вильдан, это была она?
— Да. Последняя из шести.
— Все кончено?
— Кончено.
— Ты слишком задумчив, племянник. Что-то еще произошло?
Я молча подошел к детской кроватке, глядя на спящего малыша. Ему уже исполнилось три года, и он слабел день
— Когда придет этот новоявленный чудо-доктор, о котором все говорят в Сильвертоне?
— Ждем с минуты на минуту.
Я подошел к окну, держа ребенка на руках и слегка укачивая. Сын моего брата, единственный родной человек, не считая дяди. Я называл его своим сыном, он заменил мне того, кто не успел даже родиться. Мы с Бенедиктом каждый день возносили молитвы, чтобы то давнее проклятие ушло наконец, оставив ребенка в живых, но с каждым днем надежд на это оставалось все меньше, дитя медленно угасало. Мальчик редко открывал глаза, а пищу приходилось вливать в его приоткрытый ротик, чтобы хоть как-то поддержать силы.
Внезапно за дверью раздался шум, в комнату вошел седоволосый сгорбленный старичок в просторных белых одеждах.
— Господа правители, — поклонился он нам.
— Не нужно, не нужно, — приблизился к нему дядя, поднимая старичка за руки. — Что вы, какие мы правители? Я всего лишь председатель совета, а мой племянник — верховный инквизитор.
— Говорят, именно вы заправляете всем в нашей стране.
— Люди много чего говорят, но вся власть принадлежит справедливому совету сильнейших родов.
Старичок покивал головой, а я нетерпеливо приблизился к нему, привлекая внимание к ребенку на своих руках.
— Это и есть тот малыш?
— Да. Его имя Доминик Диас Саркис, и вы обязаны вылечить его.
— Я сделаю все, что в моих силах. Положите малыша на стол, я его осмотрю.
Я осторожно уложил сынишку, прижав ладонь к темноволосой макушке. Врач приблизился, поднял крохотную ручку, послушал пульс, открыл один глаз, затем другой, заглянул в рот. Ощупал тонкими ловкими пальцами все тело, взял потерявшую блеск тонкую темную прядку в ладонь и покачал головой.
— Как он заболел?
— Давнее происшествие на площади… Вы слышали?
— Да. Шесть могущественных ведьм?..
— Верно. Заклятие коснулось и ребенка, но не убило тогда. После, когда мы вернулись домой, он пришел в себя. Вот только с того дня мальчик медленно угасает, а теперь почти не открывает глаз.
— Господа, — вздохнул старичок, опуская голову, — я всего лишь лекарь и не в силах бороться с заклятием. Чтобы спасти этого ребенка, требуется чудо, а я не колдун. Вы сами говорите, что их было шесть, этих могущественных ведьм. Боюсь, ничем не смогу помочь. Ребенку остался примерно, месяц потом вы его потеряете. Мне очень жаль, простите. — С этими словами лекарь вышел, а дядя упал в кресло, закрыв лицо руками. Я взял ребенка на руки, крепко прижал к груди, опуская лицо и пряча сухие горящие глаза в темных пушистых кудряшках.
Наступила уже глубокая ночь, когда я спустился в библиотеку. За последние два года коллекция книг здесь намного расширилась. Повсюду стояли древние фолианты, содержащие все упоминания о ведьмах, их жизни, образе мыслей, их колдовстве, древнем языке, вкладе в историю нашего государства. Были там и старые рукописи, и ветхие свитки. Я изучил почти все от корки до корки, и сейчас меня интересовал один хрупкий полуистлевший манускрипт, каждый отдельный лист которого хранился под особым стеклом.