Неба высь
Шрифт:
– Вы кто?
– Я? А! О! Погоди-ка, - молодой мужчина, скорее парень быстро оглянулся и втащил нас в какую-то подсобку. – Зовите меня Шулер, мелкие, и я как бы ваш новый опекун.
Акира глупо хлопнул глазами, так как итальянского языка не знал. К своему стыду скажу, что знала его только на разговорном уровне и то въезжала не всегда.
– Вас преследуют, - выжидающе посмотрела на киллера.
– Знаю, и поэтому прошу вас поторопиться, возможно будет жарко.
– Он не должен знать, - кивнула, указывая на ничего не понимающего брата,
– Так в чем проблема? – мужчина присел на корточки и перешел на английский. – Ты меня понимаешь? О, отлично! Малыш, ты сейчас поспишь не против?
– Но я же, в самолете спал! – Акира нахмурился, но поймав мой взгляд, кивнул. – Хорошо.
– Вот и ладненько.
Шулер мягко нажал на несколько точек, и мой брат обмяк на его руках. Тот поспешил взять его на руки, заметив мой встревоженный взгляд, наш новый знакомый покачал головой, показывая, что все в порядке.
Я расслабилась. Чуть-чуть.
***
До машины мы добрались быстро. Резво оглядываясь по сторонам, Шулер быстрыми движениями поместил Акиру на заднее сидение, закрепив ремнями безопасности, и сгрузил все наши сумки туда же.
– Садись вперед, - мрачно сказал Шулер, явно находясь на взводе.
Молча, выполнила приказания.
– Куда мы теперь? – спросила, чувствуя, как тихо скребется интуиция.
– А нам, моя дорогая дочка, - ехидно начал мой новоиспеченный опекун. –
Придется побродяжничать в ближайшее время, но сейчас главное умотать отсюда. Разборки в аэропорту устраивать не будут – втянуты гражданские и привет Вендиче, но вот в городе, особенно в теневой части, или за чертой…
– Что за?..
– О, да, но мы же не попадемся? – мягко выруливая на дорогу косясь в сторону зеркала, проговорил Шулер, и чему-то улыбнулся. – Дочь моя, за нами хвост.
Я оставила это без ответа, так как в следующий момент он нажал на газ, и мы рванули. За нами по пятам неслись три машины, люди вроде как привычные к этому разбегались кто куда с дороги, а Шулер только сильнее сдавливал баранку, все больше впадая в состояние «передоз адреналина».
– Стрелять умеешь, беби? В бардачке и под сиденьем, давай-давай.
– Умею, и я не детка! – сумашедше-адреналиновое состояние на грани истерики взяло надо мной контроль. Под сиденьем оказался самый настоящий Калаш, из-за чего у меня окончательно сорвало крышу. В свое время нашлись умельцы, научившие его собирать за считанные секунды, так что пока мы неслись по улицам, нам успели выбить заднее стекло, а я на скорость собирала автомат, чуть ли не обнимаясь с таким родным Калашиком.
Вставив рожок, и передернув затвор, я растянула губы в блаженной улыбке сумасшедшей. На заднем сиденье трясся младший брат, а рядом с ним скакали наши сумки. Азартно загигикав, я высунулась из окна и вскинула автомат, не особо заботясь, что мне как-то всего двенадцать. Адреналин бушевал в крови, а внутри проснулась русская натура с шилом в жопе и потребностью выдать что-нибудь безумное, например, перейти
– Ловите свинец, суки! – и открыла пальбу, по машине, с ходу сняв двоих и чуть не откинувшись назад от отдачи.
– Еху! Стреляй, давай!
– Чем ты им так насолил?! – истерично болтаясь, проорала, стреляя и чувствуя, как свистят пули, взрыхляя землю рядом.
– Я проиграл два миллиона!
– И?!
– Детка, я проиграл два несуществующих миллиона!
– Бля-я-а! Я не детка…
– Держись, малявка! – машина резко вильнула в сторону, и я чуть не вылетела из окна, но сидящий Шулер схватил меня за ногу, так что меня пару раз мотнуло из стороны в сторону и шарахнуло головой об зеркало машины, из-за чего чуть не был потерян родной Калаш. Я материлась на русском, даже когда меня втянули внутрь машины.
– Ты придурок!
– Сейчас оторвемся! – машина резко вильнула в переулок и, царапаясь боками об стены, выехала на другую улицу. Вражеская машина была более громоздкой, так что такой финт был бы им не под силу. Погоня осталась за нами, можно было облегченно вздохнуть.
Руки дрожали, чудовищно болело плечо, и в теле бурлила горячая итальянская кровь, перебиваясь спокойной японской и в груди, пела русская душа. Мне было как-то плохо, а еще я только что поняла, что убила человека… людей.
– Я убила человека… - тихо всхлипнула, чувствуя подкатывающую истерику, я закрыла лицо руками. Мы ехали уже спокойно пятнадцать минут, и меня начал бить отходняк.
– Смирись, жизнь вообще штука сложная, - проговорил Шулер, внимательно следя за зеркалами. – И все еще незаконченно, так, что возьми себя в руки. Не время распускать сопли.
– Д-да, - сжав руки в кулаки, я решительно вытерла слезы пытаясь взять себя в руки. Сжав Калаш, лежащий на коленях, начала готовить его к следующей перестрелке.
– Какие страшные нынче дети, – покачал головой Шулер, наблюдая за мной краем глаза. Я рвано выдохнула и раздраженно уставилась на будущего опекуна.
– Я тебя уже ненавижу, - проникновенно проговорила, передергивая затвор.
– О, не ты первая, - хохотнул мужчина.
– Я стану последней, кто тебя возненавидел, - с намеком кошусь на автомат.
– В очередь детка, в очередь.
– Я не детка! – интуиция неожиданно заорала матом, из-за чего я перешла на фальцет без подготовки. – ТОРМОЗИ!!!
К счастью Шулер дал по тормозам со всей дури из-за чего чуть ли не впечатался лбом в многострадальную баранку. Интуиция орала, что там, в темных переулках кто-то есть, и этот кто-то очень сильно мне нужен. Перегнувшись через сиденье, схватила рюкзак со всем необходимым и отдала ничего не понимающему и не пришедшему в себя после фееричного торможения парню, свой телефон.
– Разворачивайся! – рявкнула со всей силы, отцепляя ремень безопасности и схватив автомат, который неожиданно оказался тяжелым, я с низкого старта рванула в переулок. Интуиция говорила, что погоня продолжается. – Я найду тебя сама!