Небеса
Шрифт:
— Это промысел Божий, — неожиданно выпалила я. — Он не зря свел нас друг с другом. Не нам спорить с Господом. Мы принимаем свою судьбу, только и всего.
И дело было сделано. Священник не мог отвергнуть то, что выглядело прямым указанием свыше. Отец Мел склонил голову в знак согласия.
— Хорошо, дети мои. Не буду испытывать ваше терпение, — и он поманил к себе кого-то. Я позволил себе попросить миссис Альварес стать свидетельницей.
Мы обернулись и увидели женщину, молившуюся на одной из последних скамей. Когда она приблизилась к алтарю, я узнала домоправительницу пресвитерии. Миссис
— Ты — сын Бернадетты, да? — спросила она с испанским акцентом.
Ксавье кивнул.
— Все будут счастливы за тебя, — заявила она.
— Приступим? — осведомился отец Мел.
— Un momento, — пробормотала миссис Альварес, окинула меня скорбным взглядом и удалилась.
Мы растерялись, но спустя минуту она вернулась и протянула мне веночек из маргариток, наспех сорванных в церковном саду.
— Спасибо, — поблагодарила ее я.
Мы с Ксавье вообще забыли о таких мелочах и собрались венчаться в школьной форме.
— Не за что, милая.
Я повернулась к Ксавье. Сейчас он выглядел ослепительно. Моего жениха не испортил бы и самый старый спортивный костюм. Я поправила волосы и замерла: моя кожа мерцала. Может, Небеса не будут гневаться на нас? В конце концов, купол пока не обрушился. Пути Господни неисповедимы…
Взглянув на Ксавье, я поняла, что изменилась. Меня больше не захватывала волна эмоций, от которых мне порой казалось, что тело взорвется. Наоборот, я чувствовала гармонию и умиротворение. Я знала каждую черточку лица Ксавье, но всякий раз будто видела его впервые. Сколько глубины и сложности таилось в любимом: пухлые губы, изогнутые в полуулыбке, острые скулы и миндалевидные глаза — бирюзовые, как мелководье океана. Солнечные зайчики плясали на его густой медово-каштановой шевелюре. Темно-синий блейзер с нашитым на карман гербом школы «Брайс Гамильтон» вполне соответствовал торжественности момента. Ксавье поправил галстук.
— Должен выглядеть на все сто сегодня, — прошептал он и игриво мне подмигнул.
Отец Мел торжественно изрек:
— Вы пришли сюда, чтобы Господь освятил и запечатлел вашу любовь священными узами брака. Да воспримете вы оба супружеский долг с обоюдным уважением и нерушимой верностью. А теперь я прошу вас поведать мне о своих намерениях. Будете ли вы любить друг друга до конца ваших дней?
Мы с Ксавье ответили в унисон:
— Да.
— Соедините ваши правые руки и объявите о вашем согласии перед Господом. Ксавье, повторяй за мной.
И Ксавье принялся старательно произносить слова клятвы. Его речь звучала как музыка. У меня закружилась голова. Неужели я потеряю сознание?
Ксавье продолжал:
— Я, Ксавье Вудс, беру тебя, Бетани Черч, в законные жены и обещаю любить тебя и заботиться о тебе в горе и радости, в богатстве и бедности, в здоровье и болезни, пока смерть не разлучит нас.
Затем настала моя очередь. Мой голос задрожал. Но отец Мел не смутился. Миссис Альварес достала кружевной платочек и высморкалась. Я и сама едва не расплакалась. Вот что означает выражение «слезы счастья»! Я почувствовала, как Ксавье гладит мою ладонь, и на секунду растворилась в глубине его глаз. К реальности меня
— Ксавье и Бетани, обменяйтесь кольцами.
Ксавье надел мне на безымянный палец кольцо своей бабушки. И оно подошло идеально! Я сняла свое простенькое колечко и попыталась надеть его на палец Ксавье. Однако мне удалось нацепить его только на мизинец! Мы оцепенели, решив, что испортили церемонию. Отец Мел рассмеялся.
— Да будет ваш союз благословен в очах Господа нашего, — произнес священник. — Я провозглашаю вас мужем и женой.
Обряд завершился.
Прежде я ощущала себя на Земле чужой, да и в Царстве Небесном я лишь существовала. Встреча с Ксавье стала новой точкой отсчета. Он впустил меня в свой мир и начал обо мне заботиться. Ему всегда было безразлично, что я не такая, как все. И он вдохнул в меня жизнь. Я понимала, что в будущем нам предстоит борьба, но уже не боялась. Ничто — ни Рай, ни Ад — не разлучит нас.
И мы, не дожидаясь указаний отца Мела, слились в поцелуе. Объятия тоже стали другими — совсем не такими, как прежде. Мои крылья затрепетали под блузкой, а кожа заискрилась. Постепенно мое собственное сияние соединилось с золотистыми лучами. Яркая вспышка — и мы с Ксавье очутились внутри сверкающей призмы. Отец Мел и миссис Альварес изумленно ахнули, но тут все исчезло: солнце зашло за тучу.
Миссис Альварес рассыпалась поздравлениями на испанском, будто мы являлись ее давно потерянными и вновь обретенными родственниками. Отец Мел тактично увел нас с Ксавье в сторону, чтобы мы подписали брачное свидетельство.
Едва я поставила свою роспись на листе бумаги, как двери часовни распахнулись с оглушительным грохотом. Мы вздрогнули.
На пороге возник мальчик-подросток — нежный, женоподобный и с напомаженным коком. Он был в черном балахоне с капюшоном, а за спиной вздымались три пары черных крыльев. Юноша вежливо поклонился и направился прямо к нам. На его поясе блеснул серп. Это же Мрачный Жнец, обученный самим Ангелом Смерти! Разразившись истерическими воплями, миссис Альварес бросилась внутрь алтаря, и оттуда донеслись отчаянные молитвы. Обычно Жнецов видят души, готовые совершить переход. Значит, кому-то грозит смерть.
Я инстинктивно толкнула Ксавье на пол. Мои крылья распахнулись и накрыли его. Согласно правилам, Жнец не посмеет забрать Ксавье, если его оберегает ангел-хранитель. Но, похоже, он явился не за Ксавье.
Он не спускал пристального взгляда с отца Мела и наставил на него длинный указательный палец. Священник растерянно заморгал и попятился назад. Его очки в роговой оправе съехали набок.
— Я хотел помочь, — пролепетал он.
— Твои намерения не имеют значения, — холодно отозвался Жнец.
Священник Мел гордо выпрямился.
— Господь призвал меня, и я выполнил долг.
— Ты знаешь, кто она? — вымолвил Жнец. — Она не человек.
Отец Мел не удивился.
— На все воля Божья, — ответил он.
— Воистину.
Я, остолбенев, наблюдала за Жнецом. Он вытянул руку, а отец Мел согнулся от боли, схватившись за сердце, и грузно осел вниз.
— Не мучай его! — прокричал Ксавье, вырываясь из моих объятий.
Жнец взглянул на Ксавье ленивыми заспанными глазами и невинно улыбнулся розовыми губами.