Небо в рублях
Шрифт:
– Дом стоит на месте, в квартире, похоже, давно никого нет, паркетина отковырялась, а под ней… во!
Трясущейся рукой Лена выудила из сумочки толстые пачки сторублевок и несколько бархатных коробочек.
– Не может быть… – прошептала Ми. – Господи, сколько деньжищ!
– Много, – кивнула Лена. – Ладно, стану действовать. С нами в школе Пашка Роков учился, помнишь его?
– Да, – ответила Ми.
– Его отец теперь крупная шишка в Моссовете, – задумчиво произнесла Рыбкина. – В общем, сама займусь делами.
– Наверное,
Лена прищурилась.
– Нет. Она оставила их тебе. Для Никиты! Ты не имеешь права лишать ребенка средств.
Из «клада» получилась двухкомнатная квартира, и Ми ощутила себя счастливой…
Добравшись до этого места своего повествования, Смолякова замолчала и уставилась в окно.
– Вот почему вы всегда оправдываете Никиту! – вырвалось у меня. – Ощущаете вину перед Наиной и благодарность за деньги!
Ми покачала головой.
– Все сложней. Кит мне родной сын. Да, общей крови у нас нет, но мы вместе буквально с его рождения. Наине я благодарна безмерно. Кабы не тот ключ, неизвестно, как бы мы выжили! А так и дом у нас свой появился, и с голоду мы не умерли, потому что продавали найденные ценности. Наина спасла жизнь мне и сыну!
– Своему сыну! Это вы избавили младенца от горькой судьбы сироты!
– Я фактически скрыла убийцу Наины, – покачала головой Ми. – Марсик был пьян, вот и не справился с управлением. На нем не осталось ни царапины, а Наина умерла от травмы позвоночника. Получается, я убила ее.
– Не вы, а Марсик, – напомнила я.
– И я хороша – скрыла убийцу!
– Вы спасли мужа, надеясь жить с ним много лет вместе.
– Верно, – кивнула Ми, – но получилось, что мое желание ерунда. Потом-то я поняла: Марсик на самом деле женился не на мне, а на папе. Ему показалось выгодным породниться с дочкой всемогущего Смолякова, а отец умер спустя несколько месяцев после свадьбы, да еще ребенок получился. Но все это я поняла не сразу, сначала очень ругала себя, ведь, если честно, была не лучшей женой – готовить не умела, хозяйство вела хуже некуда.
– Послушайте, Милада, – возмутилась я, – а за большевистский переворот, который затеял Ленин, вы вины не ощущаете, а?
– Нет, – серьезно ответила Ми, – меня тогда в живых не было.
Я сердито хмыкнула.
– Есть такая рыба фугу… – вдруг горько заговорила Ми, – красоты необыкновенной, внешне милое создание, но дико ядовитая. Похоже, я из этой же породы. Моя любовь приносит лишь вред. Вот Никита…
– Знаю, что он сидел, – перебила я Смолякову.
– Ладно.
– И в курсе, что Сонина шантажирует вас.
– Бедная Катя… – вздохнула Ми. – Вообще-то я бы и так дала ей денег, ведь у нее большое горе с сыном.
– Я слышала про зависимость Степана от героина. Я так понимаю, что вы плюс к ежемесячной дотации еще и купили Кате квартиру.
– Ну… да.
– А она обвинила вас в инвалидности Степы!
– Катя очень
– Милада! Ну нельзя же, право, быть такой беззубой! – заорала я. – Сонина мерзавка! Шантажистка!
– Ее просто жизнь загнала в угол, – тихо ответила Ми, – вот и пришлось выбираться оттуда, используя любую возможность. И потом, я ведь зарабатываю большие деньги, должна делиться.
– Должны? Почему? Вы же ничего не украли!
Смолякова сгорбилась.
– Тоже верно. Но отчего-то так странно получается, что я всем должна. Бегаю, словно загнанный заяц, хочу людям угодить, стать хорошей.
– Надеетесь услышать от окружающих: «Ты самая замечательная»?
– Ну… да, – призналась Ми.
Я молча смотрела на писательницу. Все наши беды и комплексы родом из детства. Миладу просто затретировала мамаша, и вот результат: сколько лет бабе, достигла славы, заработала кучу денег, а выпрямить спину не может. Ой, беда! Ми катастрофически не повезло. Интересно, кто-нибудь говорил ей о любви искренно, без желания потом использовать женщину? Ведь и правда – муженек в прежние годы держал ее в качестве домашней рабыни, нынешние родственнички считают чем-то вроде кошелька… Но вслух свои мысли я озвучить не смогла, с губ сорвалась совсем иная фраза:
– Господи, что же натворил сейчас Никита, если вы решились убежать?
Ми слегка побледнела.
– Несчастья стали сыпаться на меня примерно год назад. Сначала мы навсегда разругались с Леной.
– Я знаю.
– Потом мою верную помощницу Галю пришлось уволить за воровство.
– И это слышала.
– А еще Наташа ушла от Кита и уехала за границу, да еще неприятность с Сониной случилась.
– Знаю и об этом, – закивала я. – В общем, вы остались без подруг, пусть даже таких, как Катя.
– Верно, но я постепенно привыкла. Вместо Гали у нас стала работать Раиса, сестра Наты, очень милая девушка. Они с Наташей похожи. Вернее, Рая – этакая карикатура на Нату, та ведь красавица, но сходство явное, особенно в голосе и в манерах. Вскоре Кит привел в дом Лизу, милую девочку, и мы вроде зажили спокойно. До мая, во всяком случае…
– А что случилось в мае?
Ми замялась, потом тряхнула головой.
– Меня внезапно вызвал к себе хозяин издательства. Алексей Лагутенко.
Глава 32
Смолякова, несмотря на свой уже звездный статус, постоянно боится, что ее выгонят вон из «Марко». Приглашение в кабинет к Лагутенко она восприняла с ужасом. На дрожащих ногах писательница вползла в хозяйские владения, обвалилась в неудобное модное кресло и замерла в ожидании слов: «Уважаемая Милада, ваши рукописи нам более неинтересны».
Но Алексей произнес иную фразу:
– Ты только не волнуйся, я почти контролирую ситуацию. Речь идет о Никите.
Милада вцепилась пальцами в жесткий край сиденья, а Лагутенко начал осторожно, по чайной ложке, выдавать сведения.